Не теряя времени, я погрузился по колено в жидкую грязь, почти похоронившую под собой множество полезных вещей с шаттла. Мне в первые же минуты повезло выудить оттуда большое противоперегрузочное кресло. Благодаря вспененному материалу, из которого оно было изготовлено, кресло почти полностью находилось на поверхности грязевого озера, придавленное лишь с краю тяжелой пневмодверью. Как люди ее вырвали из направляющих, и для чего она могла понадобиться на пустой, лишенной какой-либо живности, а стало быть, и опасности планете, я не представлял. Хотя… здесь есть другая опасность, от которой эта дверь так и не защитила жителей пещеры.
Смахнув с кресла грязь, я положил его на спинку, развернув сиденьем в сторону склона.
— Санки готовы, садись! — я сделал девушке приглашающий жест.
Было видно, что она сразу поняла мою задумку. Поняла и испугалась, бросив затравленный взгляд на подножье горы, и ее лицо побелело, почти сравнявшись цветом с волосами. Но, к моему удивлению, ни возражений, ни истерики не последовало, девушка, молча, стараясь не поскользнуться, приблизилась ко мне.
— Лер
— Да, я понимаю, — прошептала девушка, на коленях заползая на спинку кресла.
Она боялась, но понимала, что иначе нельзя, и доверилась мне. А доверяя, старалась не создавать мне дополнительных трудностей. В моей душе медленно разлилось приятное тепло. Усадив девушку спиной к сиденью, сам оседлал ее вытянутые ноги и, зафиксировав нас обоих страховочными ремнями, ободряюще улыбнулся.
— Закрой глаза и медленно считай до десяти, — но девушка лишь стиснула пальцами подлокотники и, не отрываясь, смотрела на меня странным взглядом, словно, прощаясь.
Я подмигнул ей и сосредоточился на предстоящем спуске. Оттолкнувшись ногой, наблюдал, как импровизированные сани, разбрызгивая грязь, медленно набирают скорость, скользя по склону.
Кресло дрожало и мелко подпрыгивало на каменистой, сглаженной жижей земле, так и, норовя уйти в неконтролируемый занос, чтобы потом бешено закувыркаться, ломая нас и разбрасывая в стороны. Поэтому я полностью погрузился в себя, мысленно выпустив наружу свои энергетические щупы и чуть заметными наклонами тела выравнивая ход нашего импровизированного болида.
Я медленно приходил в себя, сбрасывая состояние транса. В первое мгновение я понял, что уже больше не трясет, мы стоим на месте, а это значит, у нас все получилось! Во второе мгновение… Я почувствовал мягкие губы девушки на своих губах. Ее руки скользнули с моих плеч вверх, запутавшись в волосах, и ее поцелуй усилился, став более настойчивым и страстным. В голове зашумело, я с трудом разжал одеревеневшие пальцы, вцепившиеся во время спуска в сиденье по бокам тела девушки, и, обняв ее, резко притянул к себе.
Наш страстный поцелуй был прерван громким тревожным звоночком моего шестого чувства. Я с трудом оторвал себя от девушки и, тяжело дыша, принялся озираться, пытаясь понять, откуда за нами наблюдают. Да, я почувствовал пристальное внимание и тяжелый изучающий взгляд, ощущающийся сильным давлением между лопаток. Поднявшись на ноги и мысленно сканируя вокруг себя пространство, протянул девушке руку.
— За нами следят! Вставай, нужно уйти от этой горы как можно дальше.
Гнев существа потихоньку затихал. Ему стало любопытно. Эти люди оказались своевольными, а двое из них еще и не такими глупыми. Оказывается, двуногие умеют обходиться без неодушевленных помощников. Во всяком случае, эти. Существо передумало их убивать, пока передумало. За ними было интересно наблюдать. А ведь именно скука и заставила его искать себе игрушки, пусть даже такие маленькие и хрупкие.
Трудно было идти по мокрой от дождевых потоков земле, ноги так и норовили разъехаться. Ставрос крепко держал меня за руку, поддерживая, чтобы я не упала. Некоторое время мы шли молча. Не видя его лица, я все же чувствовала, что мужчина напряжен, но, не имея возможности помочь, просто старалась не мешать.
Осторожно переставляя ноги, я вспоминала наш недавний поцелуй, и в который, уже раз краснела. Хорошо, что он сейчас не смотрел на меня. Когда наши импровизированные сани остановились, я в эйфории, что осталась жива, обхватила ладонями лицо мужчины и впилась в его губы поцелуем. И вдруг поцелуй благодарности перешел во что-то большее, что я забыла, где нахожусь и что вообще делаю!
А он, он начал мне отвечать и даже обнял, но в следующий момент, словно опомнившись, отстранил от себя. Неужели эта дикарка так запала ему в душу, что меня уже как женщину он вообще не воспринимает? А эта его фраза, что за нами следят!? Вокруг нас, на всем обозримом пространстве, не было ни камня большого, ни даже кустика, чтобы за ним можно было спрятаться. Так что я поняла это как намек. Намеки я хорошо понимаю.