Я проводила взглядом поднимающихся наверх отца с девушкой и спускающихся вниз стражей. Последним уходил Ставрос. Он на чуть задержался, глядя на меня своими пронзительными, как грозовое небо, глазами, и ободряюще улыбнулся, но глаза его были серьезны. Мы еще несколько мгновений смотрели друг на друга, а затем он ушел.
Спустя примерно час отец спустился ко мне.
— Извини, дочка! Матильда очень тяжело пережила известие о смерти матери! Все это время она мечтала забрать ее сюда, но и боялась, что эта странная девушка последует за нами. Мы разговаривали со многими мужчинами, просили составить нам компанию в путешествии, но все боялись выходить из-за надежных стен закрытого от чужаков каньона. — Отец вздохнул. — А теперь и не придется никуда идти.
— Как это не придется? Неужели ты собираешься остаться здесь навсегда? Нам нужно искать способ вернуться! Там же твой бизнес, исследования, дом, наконец!
С силой потирая щеки, что являлось признаком сильного волнения, отец принялся ходить от одной стены помещения до другой.
— Да, дочка, ты права. Но пока я не могу вернуться…
— Пап! Мы найдем способ, я уверена!
— Нет, я не о том, — он остановился передо мной и, взяв меня за плечи, с горячностью заговорил:
— Дочка! Ты просто представить себе не можешь, с чем мы имеем дело! Эта планета — поистине целое неизведанное нами сокровище, которое по недоразумению долгие годы было скрыто от взора ученых! И эти чудовища, которые появляются лишь силой мысли, да еда — это совершенные мелочи по сравнению с тем, какие горизонты откроются человечеству, когда феномен этой планеты будет нами изучен! — глаза отца горели знакомым мне лихорадочным энтузиазмом ученого, прикоснувшегося к великой тайне.
— Папа, скажи, пожалуйста, чего ты конкретно хочешь?
— Я хочу, дочка, собрать как можно больше реальных доказательств существования особой субстанции, благодаря которой возможна материализация желаний любого мыслящего существа! А потом я хочу найти ее! После же этого изучить принцип ее работы. Дел очень много! И я не хочу терять ни минуты! На нашу планету ты отправишься одна. Я дам тебе список необходимого оборудования, которое нужно будет закупить и доставить сюда. И надежда только на тебя, Лерой, ты мне поможешь?
В глазах отца горело столько мольбы, столько неуемного и какого-то детского оптимизма, что мне очень трудно было сказать ему то, что я собиралась. Но с другой стороны, я не могла предать доверие существа, сделав его жертвой жестоких экспериментов. Но сначала я должна была убедиться в своем предположении и задала отцу последний вопрос:
— Папа, скажи, ты собираешься обнародовать свои исследования?
— Обязательно! Человечество имеет право знать о существовании особенного мира, где возможно исполнение почти любых желаний! Материальной природы, конечно же, — поправился отец.
— Нет.
Мой тихий короткий ответ прогремел для отца, словно взрыв сверхновой, шокирующе и оглушающе. Он будто обессилел, безвольно сев там же, где и стоял, но, по счастью, не на пол, а на край стола, чего раньше себе никогда не позволял.
— Я… Не понимаю! — прошептал он, взгляд отца блуждал, не останавливаясь ни на каком предмете. — Дочка, ты же ученый! Нет, я не понимаю! — снова повторил он, и его руки безвольно опустились вдоль тела.
Я присела рядом с отцом на корточки и, бросив взгляд в сторону лестницы в верхнее помещение, прошептала:
— Мы не можем отдать на растерзание живое существо!
Отец непонимающе посмотрел на меня.
— Папа, планета живая! Это самостоятельный, совершенно разумный организм!
Во взгляде отца промелькнуло сочувствие и жалость. Я усмехнулась, догадавшись об их природе.
— Папа, я не сошла с ума! Пойдем, прогуляемся? Мне нужно рассказать тебе кое-что, очень важное и… секретное! — Подмигнув, я потянула отца за руку в сторону выхода.
Судя по положению солнца, день близился к закату. Крайне неудобные сутки, не успел проснуться, а уже снова спать пора, но я, собственно, и не собиралась жить на этой планете. Мы направились вглубь поселка, в ту сторону, где я еще не была, и, судя по всему, это место было еще не столь застроено и обжито, а потому нашему разговору вряд ли кто помешает.
Под руку с отцом я вышла на ту самую дорогу, по которой мы пришли сюда. Я бросила взгляд на противоположную сторону «улицы», где лепились неказистые деревянные домики, сколоченные вкривь и вкось, порою с довольно большими щелями между досок. При взгляде на них создавалось впечатление, что неумелой рукой их сколачивал ребенок.
— Папа, а почему большинство домов такие… кривые? Их что, такими представляли?