— Ты бы тоже смогла! — Грета смотрела ей прямо в глаза. Не лукавила. Не «наводила мосты». Говорила трезво, оценивала по существу. — Я просто едва тебя не подвела. Прости!
— О чем ты? — Разумеется, Дарья знала, «о чем», хотя и удивилась, если по совести, неожиданному повороту разговора.
— Я не довела до тебя всю имевшуюся в моем распоряжении информацию, и ты не смогла построить наиболее оптимальный план. А если бы меня сейчас не было рядом? Марк ведь тоже не в курсе…
Планирование операций — необходимая рутина. Ты можешь это дело не любить, но делать обязан. Ведь зубы чистить тоже многим не нравиться. Однако чистят. Так же и Грета: терпеть не могла «строить планы», предпочитая жить мгновением, импровизировать на ходу,
Едва сошли с челнока в Тантре Аз Вейдра — коммуникационном центре агломерации Залив Шва, сердце ворохнулось в груди, и Грета разом вышла на режим «товсь». Еще не боевой транс — никакой организм такого долго не выдержит, — но уже очень близко к тому, что в других мирах и временах достигается только с помощью продвинутой боевой фармакологии. Однако Грете берсерковские штучки, все эти «грибочки вареные» и прочие ужасы военно-полевой химии были без нужды. Она сама себе была и аптекой, и медсестрой.
«Девка в татушках… — определила Грета, углядев ту суку в панорамной проекции-отражении, возникавшей на мгновение — два каждые семнадцать секунд в центре колоссального зала прилетов. — Вот же блядь!»
Она засекла слежку без единого повода, на одном голом вдохновении, потому что «наружка» оказалась не просто классная, а такая, что от восхищения дух захватывало. При других обстоятельствах и в другом настроении Грета бы обязательно понаслаждалась. Минут пять или десять, но потом все равно грохнула бы курву к чертовой матери. Однако, на свою удачу, она всегда точно знала, когда можно позволить себе психануть, а когда — нет. Сейчас было нельзя, и Грета настроилась «терпеть и выжидать», отправив свой «маниакально-депрессивный синдром» куда подальше.
— Я бы выпила, — сказала она мечтательно, и рассеянно обняла Дарью, скользнув пальцами по роскошному бедру подруги. Приходилось надеяться, что местные филера не знают азбуки Морзе и не поймут, чем на самом деле заняты ее пальцы. А пальчики-то не только ласкали, они «шептали» по-италиски, рассказывая Дарье всякие ужасы на тему шпиков голимых и прочих хвостов и теней.
— А что! — тут же откликнулась «их девочка», проявив замечательный, чисто аханский энтузиазм. — По чашечке сахарной водки, а?
Говорила она при этом на Ахан-гал-Ши и говорила хорошо. Без акцента, но на грубоватом и прямолинейном втором уровне выражения, на каком, судя по вводным данным, и стала бы говорить провинциалка из массовки.
— Сахарной? — засомневалась было Грета. И то сказать, метаболизм у простого народа «
— По чашечке и в постельку! — хихикнула в ответ Дари, взяв Грету за подбородок, и «
«Под куполом?!»
