— Ну, я где-то так и думал, — Егор Кузьмич поправил фуражку и выудил из ниоткуда очередную сигаретку. — Все время эта гадость всплывает, и каждый раз, то Марк, то Грета, то Карл к этому примешаны, но я еще тогда, двадцать лет назад знал — ниточки к вам тянутся, княгиня, а отчего так, Бог весть. Ребус! Но мы его… Впрочем, достаточно! Вы же сюда не со мной лясы точить пришли, разве нет?
— Да, но…
— Идите! — остановил ее Главный Кормчий. — Идите, вас ждут!
И, развернувшись, ушел в мгновенно сомкнувшуюся за его спиной тень.
Дарья осталась одна.
«Что же мне делать?» — и словно, в ответ на ее вопрос «зов» усилился, и через мгновение Дарья поняла, кто и куда ее зовет. Это был ничем не примечательный розоватый камень, похожий на обыкновенный булыжник. Ну, почти похожий, поскольку с первого взгляда становилось ясно — он не от мира сего.
Дарья подошла почти вплотную.
«Что теперь?» — На самом деле, вопрос был задан машинально, поскольку ответа Дарья не ждала. Однако ответ пришел.
И Дарья увидела. Не образы — символы. Не объекты — абстракции. Не значения, а смыслы.
«Я…» — но думать было некогда. Перед ней, открывшейся «потоку», впустившей в себя «чужую речь», формировалась история вероятностного будущего, и это была самая потрясающая история из тех, какие она не могла себе даже нагрезить…
«
В зеркале торчало отражение голой Греты, и голос в башке, разумеется, принадлежал ей.
— Уйди! — потребовал Марк.
«Было бы предложено!» — фыркнула Грета и ушла из сознания.
Теперь Марк видел в зеркале себя, и это ему нравилось больше. Он вообще не любил путать сущее с воображаемым. Это Грета могла запросто «усадить» их с Карлом с собой за стол и вести с ними непринужденную беседу, отслеживая параллельно «внешний» мир, чтобы не сболтнуть лишнего при свидетелях. А он таких извращений терпеть не мог. Психопат? Да. Но вменяемый психопат.
— Берримор! — позвал он.
— К вашим услугам! — Дома дворецкий всегда был рядом. Собственно, он и был домом, или, как минимум, живой душой Маркова крома.
— Что слышно о княгине?
— Жива, но временно недоступна.
— Звучит двусмысленно! — усмехнулся Марк, натягивая трусы.
— Двойные смыслы рождаются там, где отсутствуют простота и искренность, — Берримор был тот еще философ, и в этом-то, на самом деле, и заключалась вся прелесть ситуации. — Зачем вы носите трусы, Марк? Зачем одеваетесь согласно этой дикой моде? Вы же терпеть не можете все эти тряпки!
— Что с того? — пожал плечами Марк и продолжил одеваться. — Есть, друг мой, многое на свете… Впрочем, ладно! Лишние слова. Все дело в дисциплине. Если я принял решение вести себя, как человек, принадлежащий определенной культуре, то должен следовать и соответствующей модели поведения, — мысль показалась сомнительной, и Марк ее несколько изменил. — Или, во всяком смысле, пытаться следовать принятому решению.
— Браво! — откровенно усмехнулся Берримор, Марку даже показалось на мгновение, что «дух» улыбнулся ему из зеркала на манер придуманного каким-то человеческим писателем Чеширского кота. Но, разумеется, этого не случилось — Берримор не имел облика.
«А писателя звали Люис Керролл, и он был математиком…»
— Натягивайте штаны, сэр, — продолжал, между тем, издеваться Берримор, — и не забудьте про смокинг! Кстати, галстук-бабочка в этом случае обязателен.
— Спасибо, Берримор! Я помню правила и одену даже жилет. Все на борту?
— Да, последними вернулись Птицелов и Людвиг. Прорвались уже во время боя.
— Повреждения корабля?
— Значительные, но ремонт осуществляется в подобающем темпе.
— Что значит, «подобающем»? — Марк пристегнул манишку и поправил стоячий воротничок рубашки.
— Умеренный, но не вызывающий раздражения.
— Любопытная формулировка, — улыбнулся Марк. — Когда мы отчаливаем?
— Уже отчалили.
— Что значит, уже? — удивился Марк. — Это когда это? И почему мне не сообщили?
— Вы принимали душ, мессир!
— Ну, а после душа?
— После душа я вам, сэр, как раз и сообщаю.
— Как далеко мы отошли? — не было смысла давать волю паранойе: отчалили, значит, отчалили. В конце концов, это прерогатива Кормчего.
— Восемь астрономических единиц, — прояснил ситуацию Берримор. — Маневр безопасности. Теперь лежим в дрейфе, ремонтируемся.
— А номады?
— Новой информации не поступало.
— Тогда, свободен!
— Никак нет, сударь!
— Что-то еще? — Марк оценивающе взглянул на себя в зеркало, но изъянов ни в одежде, ни в прическе не нашел.
— Господин Главный Кормчий настаивает на срочной встрече.
— До или после вечеринки?
— Дословно, прямо сейчас.
— Где?
— Цитирую. На ваше усмотрение.
