Филейн показал рукой направо, и я увидел сети. Они оказались раскинуты очень хитро. Вода, в которую я погрузился, была либо протокой, либо случайным небольшим ответвлением Данувия шириной с римскую дорогу и, очевидно, глубиной в человеческий рост. По обеим сторонам ее виднелись берега, поросшие камышом, с одного-то из них я по своей глупости и свалился. Посреди бескрайних камышовых пустошей этот поток, похоже, был единственным местом, откуда болотные птицы взлетали, сюда они спускались, чтобы свить гнезда или просто отдохнуть ночью. Поэтому Филейн и растянул здесь во всю ширину протоки на некотором расстоянии друг от друга три сети. В каждую из них попало пять или шесть довольно крупных птиц, которые подобно мне не обратили внимания, куда они направляются. Я был уже по грудь в воде и, наполовину пешком, наполовину вплавь, добрался до ближайшей сети, где обнаружил, что она была сделана не из веревки, а из тщательно переплетенных и связанных узлами стеблей камыша. Я как раз принялся освобождать большую мертвую белую цаплю – и успел заметить, что птица в своих предсмертных попытках освободиться порвала петли, – когда Филейн позвал меня:
– Не беспокойся, маршал. Тащи сюда всю сеть целиком. Она в любом случае все равно нуждается в починке.
Пока я занимался этим, Филейн ходил взад и вперед по берегу, шаря под водой и вытаскивая какие-то маленькие предметы. Подтащив наконец последнюю сеть к берегу, я сначала выбрался из воды сам, а затем вытащил сети. Филейн присоединился ко мне, придерживая, словно корзину, рукой подол туники. Затем он отпустил его, и оттуда посыпалось что-то вроде блестящих мидий.
Я поинтересовался:
– Как же ты таскаешь такие тяжелые сети и птиц – а теперь и моллюсков – обратно домой? Это ведь большой груз даже для нас двоих.
– Кому нужны птицы? – фыркнул Филейн, освобождая из петель цаплю. Он быстро выдернул у нее из спины длинные перья и бросил тушку птицы далеко в камыши. – Куницы и росомахи скажут нам спасибо.
Старик продолжил свою странную деятельность, выдергивая только перья из крыльев и голов цапель, хохолки у пеликанов и – к моему удивлению – отрывая слегка изогнутые клювы у ибисов.
Я спросил:
– Кому могут понадобиться клювы?
– Их покупают лекари – и медики, и просто целители.
– Но для какого дьявола они им нужны?
– Не будь глупым, маршал, для skeit – ты сам использовал это слово некоторое время тому назад. Врач связывает вместе две половинки клюва, подпиливает концы и привязывает к широкому концу кожаный мешок. Затем, чтобы облегчить муки больного, страдающего запором, он вставляет конец клюва глубоко в зад человека и закачивает туда целебный слабительный раствор. А теперь, сайон Торн, пока я работаю, а ты сидишь на берегу и бездельничаешь, может, ты выпотрошишь одну из этих пеганок, чтобы мы отнесли ее домой. Или, знаешь что, давай лучше возьмем двух птиц. Надо отметить сегодняшний хороший улов, так что можно и Личинку тоже угостить приличной едой.
Итак, после того как старик и я покончили каждый со своим делом, мы отправились домой. Я нес двух выпотрошенных уток, сети и мидий, а Филейн – драгоценные перья и клювы ибисов. На этот раз, хотя Личинка снова ужинал снаружи, мы все наслаждались дикими утками, фаршированными мидиями и запеченными на углях. А ночью, на чердаке, когда мы со Сванильдой лежали сытые и сонные, я удивил ее, рассказав, как светлейший маршал короля провел сегодня целый день, выполняя приказания старого крестьянина и делая рутинную работу, и как меня бесцеремонно окунул в воду жалкий старик – и как королевский маршал узнал много чего нового за этот день.
На следующее утро, после того как мы позавтракали, старик сказал:
– Я решил, сайон Торн, как следует наказать тебя за любопытство и неверие, но сделаю это не я.
– Ну ладно, не сердись, почтенный Филейн, – ответил я. – У меня есть и другие вопросы о прежних временах, которые мне бы хотелось тебе задать.
– Ничего не выйдет. Я вместе со своей старухой и твоей молодухой буду сегодня чинить сети. Это надо сделать не мешкая. А ты можешь пока пойти и расспросить моего соседа Галиндо.
– Твоего соседа? – изумился я, потому что не заметил поблизости никаких домов.
– Акх, в этой дельте нет соседей, которые живут поблизости друг от друга, но ты можешь добраться до Галиндо и вернуться обратно до наступления ночи.
– Галиндо. Если не ошибаюсь, это гепидское имя, не так ли?
– Верно. Поскольку он гепид, то, может, попотчует тебя совершенно другой версией местной истории. Ему доводилось видеть больше моего. В юности Галиндо служил в римском легионе где-то в Галлии.
– Уверен, что беседовать с ним будет не столь интересно, как с тобой, почтенный Филейн. Но я ценю твой совет. Как мне отыскать этого Галиндо?
– Я уже все объяснил Личинке. Он отведет тебя туда. Галиндо – гепид, потому он отличается медлительностью и, подобно устрице, ведет затворническую жизнь на одном из отдаленных болот. Он живет один, даже без женщины, и избегает любых компаньонов. Но на твердой земле до самого его убежища видны следы, поэтому вы с Личинкой можете ехать на лошадях.
