Хогарт Фикс все делал молча. Он вытерся и натянул борцовские шорты. Ни слова не сказал ассистенту, который бинтовал ему руки. Перед поединком он сидел на стуле в раздевалке, не молясь, не думая, а просто позволяя молчанию заполнить его целиком. Медитируя, он качался на волнах бодрствования, пока его предрассудки камнем падали на самое дно сознания. Услышав звонок, обозначавший начало матча, Фикс поднялся на ноги и посмотрел в зеркало, прямо в глаза испуганному, безобразному человеку, который смотрел на него. В мертвые глаза, которые ничего ему не говорили и ничего не могли сказать противнику. В этих глазах не было ненависти. Не было ни осуждения, ни гнева. Там не было ничего – они не могли даже служить противнику зеркалом, чтобы видеть собственные сильные и слабые стороны.
Он расправил плечи, развернулся и пошел на войну.
Количество зрителей поражало. Не было ни единого свободного места – люди даже стояли в проходах и теснились на балконах вокруг. Сектор участников был заполнен чемпионами прошлых матчей, каждый из которых надел свой чемпионский пояс. Фикс видел их глаза, видел их недовольство, но не принимал его близко к сердцу. Он понимал, что среди них были бойцы получше него – сильнее, моложе, быстрее, талантливее. Но так случилось, что Чиба сам его выбрал. За последние несколько недель Фикс прошел сквозь агонию сомнений, гадая, можно ли доверять Чибе. Вдруг он выбрал его в качестве затравки, чтобы пришелец убил его и доказал свою мощь? Возможно. Но это ничего не меняло. Чиба жаждал хорошего боя. Длинного боя. Короткие бои были по нраву лишь любителям сенсаций да коллекционерам рекордов. Фанаты хотели, чтобы противники сражались до финального гонга. Они хотели, чтобы было на что посмотреть.
Они хотели войны.
Ее хотел и Чиба. Он жаждал громкого, интересного боя, который смогут разобрать спортивные комментаторы со всех концов Солнечной системы. Он жаждал боя, который показал бы ловкость и сноровку человека в схватке с внеземным противником, но при этом окончился бы, когда человек – то есть Фикс – мертвым упал бы на помост. А если не мертвым, то изрядно покалеченным. Так или иначе, он должен был проиграть. В таком случае цена билетов на следующий матч возросла бы вместе со взносом за участие в поединке, а очереди из борцов, желающих не только сразиться с пришельцем, но и победить его, не было бы видно конца. После этого больший фурор в новостях могла произвести лишь чья-то победа.
Чиба вышел на помост в кроваво-красном, расшитом блестками костюме. Казалось, его массивное тело заняло все пространство вокруг. Зрители закричали и затопали. Их вопли слились в ровный гул, подобный оглушительному белому шуму. Фикс отключился от него. Шум не играл никакой роли, а следовательно, мог стать отвлекающим фактором, если бы Фикс сосредоточился на нем.
Когда его вызвали, он вышел на помост и сделал все, что от него ожидалось: поднял руки, потанцевал на носочках, оскалился, повернулся в одну и в другую сторону, чтобы все камеры смогли это заснять. Он казался грозным. Он играл свою роль.
– Сегодня против Хогарта Фикса выйдет новый борец. Впервые в Gameworld, впервые на помосте, впервые в таком бою! – прокричал Чиба, и в зале воцарилась напряженная тишина. – Гарантирую вам, друзья, такого поединка вы еще не видели. Такого не видел никто и никогда. Вы станете свидетелями боя между одним из самых сильных людей, которых я имею счастье знать, и таким необычным, таким удивительным, таким невероятным противником, что никто из нас не представляет, чего ожидать от следующих трех минут. Я не знаю его имени, но одного взгляда на него вам будет достаточно, чтобы понять, почему мы зовем его Кошмарным Парнем!
Тут в полу помоста с шипением открылся люк, сквозь который наверх поднялся огромный металлический цилиндр. Этот непрозрачный цилиндр был разрисован образами, собранными из страшилок, появившихся в последнюю пару сотен лет. Цилиндр медленно повернулся, чтобы все его рассмотрели. Там были пришельцы с глазами навыкате, неуклюжие лунные твари, марсианские пауки, космические захватчики, чудовища с крыльями летучих мышей и не только. Существа из книг, комиксов и фильмов. Одних Фикс узнавал, других ни разу прежде не видел.
Затем вращающийся цилиндр опустился обратно, оставив на помосте ужасное создание, запястья и лодыжки которого были закованы в тяжелые кандалы, прикрепленные к втяжным стальным тросам. Теперь на монстре были черные шорты, но рваная сеть никуда не исчезла. И теперь на нем не было шлема.
Фикс почувствовал, как холодная рука ужаса отодвинула его профессиональное спокойствие и сжала ледяными пальцами его сердце. О, это лицо!
Боже, ну и
Оно было кошмарным – здесь прозвище попало в точку. Совсем не человеческое, с огромными жвалами, придававшими ему сходство с каким-то насекомым, пауком или ракообразным. Монстр зашипел на зрителей, и его жвала раскрылись, обнажив чертовски острые зубы.
