— Ты хоть понимаешь, что натворил? — злиться, находясь под настоящим зверем, было опасно, особенно когда его морда вновь приподнялась выше к шее. — Ты не должен был перекидываться. Это незаконно и просто глупо. Зачем ты вообще это сделал и почему печать не сработала?
Сказала и вспомнила Жерара и его вчерашние слова о том, что метка засияла. Неужели всё из-за меня? Из-за укуса, желание от которого оказалось слишком ярким для нас?
— Тор-р-р-ри, — прогрохотал хищник.
И я закрыла глаза, затаив дыхание и кусая губы.
Что-то изменилось. Я сама не поняла, как. Но что-то изменилось.
Давление на грудную клетку осталось, меня продолжали обнюхивать, изучать и осматривать. Но поменялось моё личное отношение к происходящему. Страх как-то незаметно сменился желанием и возбуждением.
Но поняла я это только, когда почувствовала, как сильная мужская рука забралась мне под топик и накрыла грудь, сжимая чувствительный сосок.
— А-ах, — выдохнула я, выгибаясь в спине и прижимаясь к крепкому телу.
Телу?
— Н’Ери!
Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я смогла спихнуть мужчину с себя, выбраться из кровати и отскочить в угол спальни. И это за считанные секунды.
— Измайлова, ты чего творишь?
Ник, взъерошенный, возбужденный, с пылающим золотом взглядом и заострёнными чертами лица недовольно взглянул на меня.
— Я творю? — поправляя одежду, пыталась успокоиться. — Я творю?! Ты перекинулся!
— Что?
— Ты перекинулся! Повалил меня на кровать и начал облизывать и обнюхивать, а потом и вовсе пытался совратить. А ведь ты обещал — никакого секса.
— Ты сошла с ума? — не поверил.
Взлохматил волосы на затылке, создавая еще больший беспорядок. Рука напряглась, обрисовывая мускулатуру.
— Тогда какого чёрта ты лежишь голый? — и ткнула пальцем на обнажённую филейную часть, которая чётко выделялась на белоснежных простынях.
Ник сел, пытаясь себя осмотреть, а я закрыла глаза. Потому что такое моя психика не готова была выдержать. Еще немного и я сама прыгну к нему в постель.
«Проклятая метка! Проклятый укус! Проклятый хищник!»
— Это ты меня раздела? — выдвинул предположение Н’Ери.
— Делать мне больше нечего. Я спала! А когда открыла глаза, ты был огромной чёрной кошкой! И не надо мне рассказывать про кошмары!
Молчание.
Глаза я всё-таки открыла, но упорно смотрела лишь на пол.
— Я пойду в душ, — глухо произнесла и по стеночке попятилась в сторону ванной комнаты. Не забыв прихватить по пути сумочку и один из пакетов с одеждой. Не знаю, что там, разберусь потом.
Закрыв замок, трясущимися руками достала из сумочки телефон. Вчера я так устала и морально и физически, что даже не посмотрела журнал вызовов.
Двадцать один пропущенный: пятнадцать от родителей, пять от Дашки и один от… А этому что от меня нужно?
Выяснять времени не было, звонить Андрею тем более, сев на бортик ванной, я набрала номер сестры.
— Вика, — выдохнула сестра.
— Дашка, — перебила её я. — У меня к тебе вопрос на сто тысяч милльонов.
Сестра запнулась от неожиданности.
— А что случилось?
— Ты ведь любишь хищников, изучаешь историю, так?
— Ну да, — совсем растерялась мелкая.
— Расскажи мне об оборотах.
— Обороты запрещены вне резервации.
— Это я знаю, — отмахнулась от неё, а сама вновь посмотрела на дверь. Выдержит ли замок, если вдруг Ник решит сюда зайти? — Печать не даёт обернуться. Но ведь можно её обойти.
— Это сложно. И причина должна быть очень серьёзной.
— Например?
— Угроза жизни.
«Отпадает. Угрозы точно не было».
— А еще?
— Вик, а что происходит? Мы вчера тебе весь день дозвониться не могли. А сейчас ты задаешь какие-то странные и непонятные вопросы. Что-то случилось? Это Н’Ери? Он обернулся? — зловещим шепотом спросила Дашка.
— Нет. Я с ним просто сплю и поэтому хочу знать, чего ожидать в будущем.
— Что-о-о-о?
От крика Дашки у меня загудело в голове, усиливая и без того болезненные ощущения и нервное состояние.
— Что слышала.
— Ты же сказала, что никогда, ни за что…
— Передумала.
Сестра некоторое время молчала, переваривая информацию, а потом неожиданно тихо спросила:
— И как?
От неожиданности я чуть в ванную не упала.
— Что как?
— Как он в постели?
Мы никогда не обсуждали мужчин. Совсем никогда. А тут вдруг такой вопрос.
— Так же, как и в жизни. Совершенен. У него даже задница сексуальная. Я уже не говорю об остальном.
— Блин, Вика! В голове не укладывается. Ты и Н’Ери? И давно вы… спите?
— Кажется, что целую жизнь, — касаясь пальцами укуса, сообщила сестре.
— Это он тебе денег дал?
Вот тут я могла не лгать и не уходить от ответа, а сказать честно:
— Да.
— Ох, Вик, это так романтично.
Я вспомнила облизывающую меня пантеру и тяжело вздохнула:
— Не то слово.
— А почему в прессе ничего нет?
— Мы не хотим привлекать публику. Ты же понимаешь, секретарша и её шеф, хищник и человеческая девушка. Пока пытаемся оставить всё в секрете.
— Ты сейчас с ним?
— Да. Мы в Париже.
— Ох, Париж, — Дашка счастливо взвизгнула. — Столица романтиков. И как прошло ваше утро?
— Жарко и феерично, — призналась ей.
— Ох, Викусь, мне так любопытно, но не буду тебя отвлекать. Расскажешь всё потом. В подробностях.
