А вот это было совсем плохо. Не в том смысле, что у меня были проблемы с ней (какие могут быть проблемы с тем, чего нет), а в том, что он вообще задал этот вопрос. В последний раз подобная тема поднималась еще в самом начале нашей совместной работы и тогда мы всё решили и обговорили.
— Хорошо.
Конечно, хорошо. Её же нет. И времени нет. Потому что по будням я работаю с девяти до того самого момента, как Ник уйдет домой. Иногда это происходило в десять вечера, иногда ближе к полуночи.
Что странно, на его личную жизнь такой ритм работы никак не влиял, еженедельно желтая пресса рассказывала о новой подружке Н’Ери. А вот мне мешало страшно. Мало кто из парней выдержит отмену двух-трёх свиданий подряд. Или звонов шефа поздней ночью с каким-нибудь вопросом или приказом.
А в выходные, если меня, кончено, не вызывали в офис, я пыталась отоспаться, убрать в квартире и забить холодильник полуфабрикатами собственного приготовления, чтобы в течение недели не умереть от голода. Потому что единственное, на что хватает сил после работы, это разогреть еду, съесть её и упасть на диван.
— У тебя кто-то есть? — не отставал мужчина, что меня еще больше нервировало.
Табличка не просто мигала, она сопровождалась воем сирены.
— Это очень личный вопрос, отвечать на который я не обязана, — напомнила ему. Можно было, конечно, сказать правду, но проснулось упрямство и упорство.
Как будто мой ответ Ника остановил.
— Задержись после работы.
— Зачем?
Все дела были переделаны, бумаги подписаны и подшиты, письма разосланы и формальных причин оставаться не было.
— Я приглашаю тебя на ужин.
Нечеловеческий взгляд хищника не предвещал ничего хорошего.
Интуиция настойчиво шептала, что вечер пятницы медленно накрывался медным тазом. Ничего особенного сегодня намечено не было — скромный ужин, диван и телевизор. Нет, без «Лунной любви». Я пару дней назад скачала боевик и собиралась насладиться небритым мужчиной с огромным пистолетом, который объявил войну целому миру.
Собственно, ничего странного в этом приглашении не было. Мы иногда ужинали вместе, несколько раз, когда засиживались за работой до полуночи, Ник отвозил меня домой. Но в этот раз всё было иначе.
— Мне заказать столик? — прижимая папку к груди, деловито уточнила у шефа.
— Я уже заказал, — откидываясь на спинку кресла, ответил мужчина, продолжая пристально меня рассматривать.
Зелёные глаза странно поблескивали, еще больше усиливая нервозность.
С каких это пор Н’Ери утруждал себя подобными мелочами? Может, он решил меня уволить, а на моё место взять более сговорчивую дамочку, которая будет перед ним стелиться, заглядывать в рот и восторженно вздыхать, а не закатывать глаза и ворчать. Тогда кто будет работать?
— Что-нибудь еще?
— Нет, можешь быть свободна, — ответил тот, взял кофе и отвернулся к экрану компьютера.
— Хорошо, — пробормотала в ответ и поспешила к выходу.
В приёмной, положив папку на стол, я растеряно замерла у окна, всматриваясь в город. Сумерки давно опустились на столицу. Укрытая пушистым снегом, она мерцала разноцветными огнями неспящего города, яркими лентами автострады и большими голографическими вывесками.
Шпиль «ЛайфКорп» стоял на небольшом пригорке, что делало его еще более массивным и впечатляющим. Высотку с зеркальными окнами было видно из любой части города. Её еще называли радужной, так как она меняла свой цвет в зависимости от освещения, времени суток и даже погоды.
На столе завибрировал телефон, вырывая меня из задумчивости.
Бросив взгляд на экран, сразу ответила:
— Привет.
— Ты дома? — забыв поздороваться, выпалила Дашка.
Где может быть нормальная девушка в семь часов вечера пятницы? По представлению младшей сестры и мамы — дома, готовить еду любимому мужу или жениху и преданно смотреть в глаза.
— Ещё на работе, — я вернулась к окну, продолжая наблюдать за огнями ночного города.
— А когда будешь?
На заднем плане что-то грохнуло, раздался детский смех и приглушенный мужской вопль: «Милка!»
Дашка тяжело вздохнула и рыкнула в сторону:
— Можно потише? Я разговариваю! — и уже спокойно мне. — Прости, сложный день.
— Всё нормально. Когда буду, не знаю. А что-то случилось?
Молчание и сестра, которая как-то странно замялась, словно подбирала слова и не находила.
Сердце сжалось от тревоги. Я коснулась ладошкой гладкого стекла, чувствуя, как холод слабо покалывает на коже.
— Даш, что случилось? Родители? Ба?
— Нет, нет, — сразу тараторила Дашка и засопела в трубку. — Все живы и здоровы. Просто… мне надо с тобой поговорить. Как окажешься дома, позвони. Не важно во сколько это будет. Я буду ждать.
— Хорошо. Но точно все здоровы?
Убрав руку, я повернулась к огромному цветку, который рос рядышком и принялась рассеяно трогать листочки, обрывать желтые, теребя их между пальцами, пока они не осыпались вниз. Надо будет не забыть полить перед уходом, а то засохнет.
— Да, все страшно по тебе скучают. И я тоже, — снова вздох. — Вика, тебя здесь очень не хватает.
— Дашка, не пугай меня, — всерьёз забеспокоилась я.
— Прости, я не хотела тебя пугать. Ну всё, пока. А то там Женька с Милой не справляется.
— Поцелуй её за меня.
