— Что это? — от количества нулей у меня зарябило в глазах.
Это ведь не может быть то, о чём я думаю.
— Денежное вознаграждение за помощь.
— Ты кого-то убил?
— Нет, — тихо хохотнул он.
Не поверила.
— Я должна обеспечить тебе алиби?
— Снова мимо.
— Избавиться от трупа?
— Измайлова, — раздраженно фыркнул Н’Ери, потирая ладонью стриженый затылок. — Я никого не убивал и уж точно не стал бы привлекать тебя к заметанию следов.
— Точно? — переспросила я, подавшись вперёд и пытливо вглядываясь в его волевое лицо.
— Точно.
— Хорошо. Тогда всё равно нет.
Шеф снова фыркнул, зыркнул, отобрал бумажку и играючи пририсовал ей нолик, ручкой, которую так же достал из внутреннего кармана пиджака, увеличивая сумму в десять раз. У меня глаза на лоб полезли.
— Это что? — голос предательски сел.
Никогда не была алчной и к деньгам относилась спокойно. Но тут даже моей выдержки не хватило.
— Денежное вознаграждение.
Я сглотнула и вновь пересчитала циферки. Господи, это же такие деньги.
— Я поняла, — произнесла тихо, когда с подсчётами было закончено, и я смогла нормально говорить. — Ты никого не убил. Ты хочешь, чтобы это сделала я.
Ник едва воздухом не подавился, как-то странно крякнул и покачал головой.
— Нет. Просто хочу ангажировать тебя на неопределённый срок.
— Ты говорил о четырёх днях, — тут же уцепилась я за даты.
— Это ты про них сказала. Но начнём мы уже завтра.
— Начнём что?
— Готовить тебя в мои невесты, — торжественно провозгласил Н’Ери.
Наверное, он ожидал радостных вздохов, счастливых обмороков и визгов счастья. Не получил.
— Ага, — повторила я, закидывая ногу на ногу и хохотнула. Точно розыгрыш. Предновогодний. — Всё понятно, ты сошёл с ума.
— Это еще почему? — обиделся Ник.
— Потому что, — я схватила бумажку и ткнула ему в нос. — За эти деньги я могу окупиться только в виде органов.
— Каких органов?
— Для трансплантации.
— Фу, Измайлова. А говорят еще хищники кровожадные. Раньше я за тобой такого не замечал.
— Ник, за такие деньги обычно просят сделать что-то противозаконное.
— Или противоестественное, — вставил тот, опираясь локтями о стол и сцепив пальцы в замок. — А иметь невесту для меня противоестественно. От тебя требуется лишь хорошо сыграть мою избранницу и получить за это энную сумму денег.
— У тебя же есть подружка, — я покопалась в памяти, пытаясь вспомнить, на чьё имя буквально вчера заказывала роскошный букет роз. Я же помню, что имя было какое-то длинное и вычурное. Почему-то вспомнилась книжная полка. А ведь точно. Маргарита. — Почему ты не попросишь об этом Маргариту?
Ник глянул на меня как на сумасшедшую.
— Потому что я не собираюсь жениться. А отвязаться потом от Марго будет сложно, почти невозможно. В отличие от тебя.
— В смысле?
— Ты меня не любишь.
У меня даже дар речи пропал от такого заявления.
— Что, прости?
— Ты меня не любишь, — повторил он.
— Я и не должна. Ты мой начальник.
Я точно знала, что пункта в контракте «возлюбите начальника своего» не было. Прежде чем подписать, я этот контракт я проштудировал от корки до корки раза три, не меньше.
— Начальник, но ты меня не хочешь.
Вот это уже ни в какие ворота не лезет. И вид у него был такой, что я не знала: оправдываться или возмущаться. Или и то, и другое?
— А должна? — на всякий случай уточнила у него.
— Ты не понимаешь. Мы чувствуем желание. Запах возбуждённой женщины ни с чем не спутаешь, дыхание сбивается, пульс учащается, зрачки расширяются.
— Ты сейчас точно желание описываешь? Больше похоже на лихорадку.
От чувственной усмешки у меня самой едва не сбилось дыхание.
— Страсть это тоже лихорадка. Лихорадка в крови, — голос Ника упал так низко, что я сглотнула и нервно поправила воротник блузки, словно проверяла, не расстегнулись ли пуговички.
— Я поняла, — перебила мужчину. — Вы хищники чувствуете, когда женщина испытывает к вам желание. Полезная штука.
Полезная не то слово. Обычным мужчинам приходится из кожи вон лезть, чтобы завоевать расположение женщины. А хищнику надо лишь пройти мимо, пару раз улыбнуться, поиграть бровками, унюхать ответные феромоны и всё, охота закончена.
По мне, так это скучно и неинтересно. Никакого азарта и погони. Отсюда и радости от победы особой нет.
— Да. А вот ты ни разу его не испытывала. В какой бы ситуации мы не находились. Иногда мне кажется, что я тебя даже раздражаю.
Ник произнёс последнюю фразу с таким удивительным выражением на лице, что я не стала его переубеждать, что не иногда, а очень часто.
— Разве для работы это не хорошо? Никакого желания, томных взглядов. Только работа.
Звучало как оправдание. Дожили, я оправдываюсь в том, что не испытываю сексуального влечения к своему начальнику.
— Это странно, — задумчиво произнёс Н’Ери, разглядывая меня с непередаваемым выражением на лице. — Измайлова, а ты мне часом не солгала?
Я недоуменно на него взглянула, ожидая продолжения. Конечно, я ему врала, все врут, но сама палиться не собиралась. Вдруг хищник сейчас имеет в виду нечто другое.
— Я тебя не возбуждаю, парня у тебя нет, ты часом не…
— Нет, — перебила его я, поняв, куда он опять клонит.
В этот раз не покраснела.
— Точно?
