— Войну? — недоверчиво переспросил тот. — А не слишком много ты на себя берёшь? Вы двуликие забываете о том времени, когда прозябали у себя в резервациях. Вы здесь на правах гостей.
— Я предупредил.
— Что в тебе такого? — Морозов снова взглянул на меня и задумчиво пожевал губы. — Обычная ведь, даже подержаться не за что… Значит, это твоё последнее слово?
Мужчина перевёл взгляд на Ника.
— Да.
— Мне нужен этот магазин.
— Найдите другой.
Тишина, во время которой я только и могла, что считать удары собственного сердца. Перекрещенные взгляды и поиск победителя, того, чьи угрозы возымели действие.
«Лишь бы получилось. Лишь бы удалось…»
— Мы друг друга поняли? — поинтересовался Н’Ери, вновь откидываясь на спинку кресла.
— Несомненно. Рад был нашей встрече. Вас проводят.
Нас действительно отпустили.
Но я смогла выдохнуть лишь в тот момент, когда выехав из ворот, мы отправились в путь.
— Господи, — прошептала едва слышно и задрожала.
Меня в буквальном смысле затрясло, пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться.
— Испугалась?
— Это же Морозов. Он мог нас закопать у себя в садике под кустиком, и никто бы и слова не сказал и не доказал.
— Сомневаюсь.
— Ты правда разговаривал с К’Аури? — смотря, как мимо нас на большой скорости пролетают деревья, спросила у него.
Это немного успокаивало.
— Конечно. Я же прибыл на чужую территорию. Это знак уважения, Вика. Хищник обязан представиться и поздороваться с главой общины.
— А к тебе в Москву тоже приезжают здороваться? — вдруг спросила у него.
— Я не настолько важен, — усмехнулся Ник. — Но да, иногда бывает.
— Дорогу помнишь?
— Конечно.
Снова тишина, которую вновь нарушила я.
— Спасибо.
— Всё для тебя, Тори, — то ли в шутку, то ли всерьёз ответил Н’Ери.
Домой мы вернулись около половины второго утра. Я чувствовала себя просто разбитой. Сообщив родителям, которые даже не думали спать, дожидаясь нас, что всё хорошо, поплелась спать. Шок уступил место апатии.
Быстро приняла душ, переоделась и легла спать, практически сразу уснув.
Сквозь сон я почувствовала чужое присутствие, как прогнулась кровать под весом мужчины, который улёгся рядом, собственнически притягивая к себе. Но лишь заворочалась и вновь отключилась. Организму, пережившему шок и такое потрясение, требовался хороший сон.
А об остальном подумаю утром.
Ночнушка как всегда обернулась вокруг тела и задралась к самой груди как комок. Мои попытки во сне вернуть её на место, прикрывая филейную часть, успехом не увенчались. Слоило мне повернуться, и она всё равно задиралась. И хотя тело было укрыто тёплым одеялом, спокойствия это не возвращало. А всё из-за хищника, который прижимался ко мне всю ночь. Под утро его достоинство (я уже была большой девочкой, чтобы понять, что это не нож, не пистолет) так упиралось мне в бедро, что волей-неволей пришлось просыпаться.
Эх, сюда бы мою пижамку с бегемотами или ту шелковую, которую купил Жорик… Хоть какую-нибудь.
Пижамки не было, сорочка задралась, а большая и очень-очень горячая рука мягко, но весьма настойчиво поглаживала моё бедро. Вверх-вниз. Иногда она останавливалась, чуть сжимая ягодицу и указательный палец пробирался под резинку трусиков (хоть убейте, не помню, какие они были!), оттягивая её и снова возвращаясь на место.
Поглаживание продолжалось, с каждым разом завоевывая всё новые и новые территории. Достоинство упиралось, а я пыталась притвориться спящей и совершенно ни на что не реагирующей. А сердце стучало гулко, дыхание сбивалось и укус (проклятый укус!) вызывал в голове такие фантазии, что я невольно краснеть начинала от одной только мысли, что могу сделать с Ником.
А ведь это совсем не сложно. Надо просто повернуться, одной рукой схватить его за шею, притягивая к себе для жадного поцелуя, а другой опуститься вниз по мускулистому животу и…
Ой, мамочки.
— Тор-р-р-ри, — прошелестело над ухом, и я еще сильнее зажмурилась. — О чём ты думаешь?
«Так, что там было? Облачка? Лёд? Кремень… ой-ой-ой!»
Рука хищника переместилась на живот и принялась выводить круги вокруг пупка по спиральке — от меньшего к большему.
— Я ведь знаю, что ты не спишь.
— Сплю, — просипела я и едва не застонала, уж очень чувствительной стала грудь, и малейшее соприкосновение с тканью вызывало сладкую боль.
— Врушка.
Пружины старенькой кровати всхлипнули под его весом, когда Н’Ери повернулся на бок, прижимаясь своими бёдрами к моим.
Мама дорогая…
— Ник, не надо, — прошептала едва слышно и прикусила губу, когда его рука, бросив выводить узоры на животе, опустилась к кружевному треугольнику и пальцы принялись мягко поглаживать, усиливая и без того яркие ощущения.
— Тор-р-р-ри, ты же хочешь меня.
— Это всё метка, — дыхание сбивалось, с тихим вздохом я выгнулась к спине, еще сильнее прижимаясь к нему бёдрами, всхлипывая от желания.
Тело меня предало, эмоции взбесились, а разум канул в небытие, уступив место порочной страсти и безумным желаниям.
— Чёрт с ней, — выдохнул Ник, прижимаясь губами к шее, к тому самому месту, где огнём горел укус.
— Ах…
