«Вот и отлично. Следующие две недели можно не волноваться о беременности и сходящих от желания хищниках. Ждём в ближайшие семь дней прихода красных партизан».
Настроение с каждой минутой увеличивалось в геометрической прогрессии. Завтра тридцать первое декабря, совсем скоро Новый год, и я была уверена, что испортить ощущение праздника и призрачного счастья ничего не сможет.
Переодевшись в джинсы и молочного цвета водолазку, я принялась разбирать вещи и по возможности аккуратно складывать на полки в шкафу. Часть одежды безбожно измялась и потом в любом случае придётся просить у хозяйки дома утюг.
Ну и ладно.
Всё это время улыбка не сходила с лица и я даже — о, ужас! — начала мурлыкать под нос какой-то незатейливый мотивчик и качать головой. Еще немного и ножкой начну притоптывать.
Когда с разбором вещей было окончено, я быстро заправила постель (часы показывали уже одиннадцать) и отправилась на кухню в поисках еды.
— Доброе утро, — произнесла я, застывая в дверях.
Ольги Ивановны не было, Сойры и Мээрин тоже не наблюдалось. На кухне хозяйничала совсем другая молодая хищница, которая что-то изучала за окном, стоя ко мне спиной.
— Привет, — прожевав кусок румяного яблока, который держала в руке, с улыбкой повернулась незнакомка. — Ты, наверное, Вика? А я Кила, жена Борка, третьего по старшинству брата.
Улыбка у неё была настоящей, яркой и искренней.
Вообще эта молодая женщина была невероятно красива. Один взгляд, и я внезапно почувствовала себя замухрышкой. Высокая, стройная, её эффектную фигуру не портил даже широкий растянутый свитер кофейного оттенка. Ярко-рыжие кудряшки до плеч обрамляли красивое личико с совершенной молочной кожей, на котором ярко горели изумрудные глаза в обрамлении густых чёрных ресниц.
— Очень приятно.
— Завтракать будешь? — дружелюбно поинтересовалась она. — Обед через час-полтора, но не уверена, что ты дотерпишь. Мээрин уже всем успела нажаловаться как вы ей мешали спать.
— Кхм, — подходя к холодильнику, только и смогла выдать я.
А что тут еще скажешь. Мы этого и добивались. Изначально. А потом так увлеклись процессом и друг другом, что забыли обо всём на свете.
— Я бы на её месте давно собрала манатки и вернулась домой к детишкам. Должна быть хоть какая-то гордость. А она всё равно на что-то надеется, — с раздражением сказала девушка.
— Её право. Ольга Ивановна же её не выгоняет.
— Мама слишком добрая. Сделать горячий бутерброд? Мои мальчишки его обожают: булка, ветчина, сыр. Быстро, сытно и вкусно.
— Спасибо, я сама. А где Ник? — Я положила продукты на столешницу и потянулась за доской.
— С мальчишками во дворе, — хрустя яблоком, ответила хищница, продолжая наблюдать за мной со странной усмешкой.
Это было не обидно. А просто странно. Будто она знала о чём-то, что было скрыто от меня. Кажется, я становлюсь параноиком.
— Они опять устроили снежное побоище, — закончила она.
Слова будто повисли в воздухе. Словно Кила еще что-то хотела сказать, но не стала, предпочитая додумать всё самой.
— Вы давно приехали?
— Еще рано утром. Мальчишки жаворонки и всегда встают рано. Им совершенно всё равно, что сегодня выходной, и мама хочет выспаться, — убирая с лица огненный локон, улыбнулась она.
Было видно, что своих мальчишек любит и ворчит скорее по привычке.
— Дети, такие дети. Но без них нельзя представить жизнь. Мы подумываем о третьем, — неожиданно призналась мне хищница. — Мама всё мечтает о внучке. У Сойры ведь опять мальчишка. Может, у нас получится.
— Да, я слышала, — бутерброды были уже готовы, и я поставила тарелку с ними в микроволновку, выставляя время и нажимая «старт».
— Чайник горячий. Чай, кофе?
— Чай.
— А вы, значит, с Ником встречаетесь, — подавая мне заварочный чайник, произнесла она.
— Да, полгода уже, — не поднимая взгляда от кружки, ответила ей.
Чай был дорогим и очень ароматным, с нотками лета и солнца.
— Серьёзный срок. Берт, конечно, до сих пор пытается всех убедить, что это лишь из-за наследства, но ему никто не верит.
— Берт? — Это имя я помнила. — Он здесь?
— Нет. Он не любитель таких праздников и семейных посиделок. Он вообще нашу семью своей не считает. Придурок. — Её зелёные глаза опасно блеснули золотом и тут же вернулись к привычному оттенку. — Ты не переживай, мы тебя в обиду не дадим.
Слышать это было неожиданно.
Запищала микроволновка. Я едва не обожглась, доставая тарелку с бутербродами.
— А кто-то хочет меня обидеть? — как бы невзначай уточнила у молодой женщины.
— Мээрин со вчерашнего дня мечтает выдрать тебе все космы и расцарапать лицо, — хохотнув, ответила Кила. — Но она отлично знает, что ей Ник горло перегрызёт за тебя.
— Как-то очень кровожадно, — присаживаясь на стул, заметила я и принялась размешивать сахар в кружке.
— Ты человек и не знаешь. Но мужчина-хищник никогда и никому не позволит обидеть или оскорбить свою пару, — неожиданно серьёзно произнесла Кила. — Умрёт, но отстоит честь.
«Но ведь это всё игра», — хотелось крикнуть в ответ, но вслух произнесла другое:
— Мне не нужна такая жертва, — прожевав кусочек, ответила ей.
