— Неделя, Виктор-р-р-р-рия? — Снова хриплый смех, который прошёлся как наждачка по моим нервам. — А когда я поставил тебе первую метку?
— Я не помню. Ник, какое это имеет значение?
— А то, что она всё изменила, — с глухим стоном ответил мужчина и вновь тряхнул головой. — Чёрт, как же всё запуталось. Как же всё сложно.
— У меня бывали сбои в цикле, но не сейчас… Не может быть, — шептала скорее себе и понимала, что это не так. Если Ник прав, то надо бежать. И как можно быстрее. — Мне надо уехать. Сейчас!
— Стой… Не смей… Нельзя… Бежать… Нельзя…
Слова давались ему с трудом и после каждого длительная пауза, во время которой я чётко слышала, как громко стучит моё сердце.
Еще немного и начнётся самая настоящая паническая атака. Никогда не испытывала на себе, но чувствовала её так чётко, как никогда.
— А что ты предлагаешь? Этого не должно было случится. Не должно.
— Ты не должна бежать и уезжать, — уже спокойнее повторил он, восстанавливая контроль над зверем. — Нельзя давать повод хищнику. Нельзя начинать игру.
— Это не игра. Это жизнь. Моя жизнь! И я не хочу…
Лишь один стук сердца. Всего одно сокращение сердечного мускула и вот он уже рядом, бережно, но требовательно держит моё лицо в своих руках, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты мне веришь?
— Нет, ты не понимаешь…
— Ты мне веришь? — упрямо прорычал он и я покорилась.
— Да.
Улыбнулся. Ярко, быстро, так, что дыхание перехватило.
Впился в мои губы в коротком поцелуе.
— Это самое главное, — мужчина прижался лбом к моему лбу. — Верь мне, Тор-р-р-ри. Всегда верь мне. Я никогда ничего не сделаю тебе во вред. Никогда не перейду границу, не спросив твоего разрешения.
— Но как нам быть?
— Уеду я. В резервацию. Поверь, я найду способ заковать зверя, запереть себя. Там есть отличные замки и тюрьмы.
— Ник, господи, что ты говоришь?
— Ничего. Всего на одну ночь, а завтра утром я уже буду здесь. Только жди меня здесь. Пожалуйста.
— Ты обещаешь? — отодвинулась в сторону, чтобы видеть его лицо.
Мне важно услышать его ответ, видеть правду в глазах, которые всё никак не могли вернуться к привычному цвету.
— Обещаю… Вик, мне столько надо сказать тебе… и я скажу… Когда вернусь. Завтра на рассвете. Только дождись. Обещай.
— Обещаю.
— Под защитой моей семьи тебе нечего бояться… Мы переживём этот раз. Первый всегда самый страшный, а потом просто будем жить дальше. Слышишь? — быстро и сбивчиво прошептал Н’Ери.
Слышала и не верила.
Зачем он даёт такие обещания.
— Ник…
Дрожащие пальцы коснулись губ, призывая молчать.
— Мы не так начали, Измайлова. — Кривая усмешка исказила лицо. — Но мы всё исправим. После.
Снова поцелуй.
Болезненный, горький.
Глаза закрываются сами собой, я чувствую аромат его тела, вкус его губ… и стук закрывшейся двери.
Ник ушел.
И силы кончились.
Колени подогнулись, и я тихо опустилась на пол, коленями попадая в эту дурацкую лужу.
Ткань джинсов тут же промокла, вызывая лёгкий озноб по телу.
Одна часть души дрожала от страха и уговаривала спрятаться, спастись. Ведь это так просто и Ник не найдет, а если и найдёт, то будет уже не так важно. Пережить эти пару дней. Так надёжнее.
А другая настойчиво напоминала о слове, которое я сама дала. Потому что он обещал.
Я позволила себе лишь секунду слабости, совсем немного. Потом встала, отряхивая грязные капли с джинсов, на ходу снимая пуховик и направляясь в коридор.
— Вика?
Ольга Ивановна появилась, когда я уже повесила куртку на крючок и сняла ботинки.
— Доброе утро. А вы не скажете, где я могу найти тряпку? Мы тут немного наследили.
— Глупости. Я всё уберу. А куда умчался Ник?
— В резервацию, — пряча руки в задние карманы джинсов, ответила я и попыталась улыбнуться. — У него там какое-то дело. Обещал завтра утром вернуться. Вы не возражаете, если я подожду его здесь?
— Это даже не обсуждается. Оставайся, конечно, мы будем только рады, — несколько рассеяно отозвалась она, и от внимательно взгляда светлых глаз мне стало неловко. — Вика, ты ничего не хочешь мне сказать?
Пожала плечами, стараясь выглядеть как можно убедительнее.
— Нет.
Женщина кивнула.
— Хорошо. Пойдём обедать?
Когда мы уже все сели за стол (меня усадили рядом с семилетним Гейлом), прибыл неожиданный гость, и я начала жалеть о том, что осталась.
Надо было бежать, когда еще существовала хоть какая-то возможность скрыться.
Я много раз видела Кирка З’Ерна по телевизору. Помню, как тихонько вздыхала бабушка, глядя на изображение этого красивого мужчины. В такие моменты даже её страх перед хищниками уходил, уступая место женскому восхищению. Он был просто хорош, так хорош, что можно было забыть обо всём: о ненависти, различиях и страхах. Не смазлив, а наоборот, черты лица резкие, нос прямой, губы четко очерчены, внимательные глаза светло-карего цвета, густые чуть волнистые русые волосы, с благородным серебром на висках.
Среднего роста, широкоплечий и мощный. Такой мощный, что трость с серебряным набалдашником, на которую он опирался, не делала мужчину слабым, придавая какой-то аристократизм и важность.
— Всем доброго дня, — произнёс он, входя в столовую и оглядывая нас.
