По его лицу было сложно понять, какие чувства Ник испытывает к умирающему.
В голове что-то щелкнуло, и я нахмурилась.
— А тебе не кажется, что появление из ниоткуда невесты как раз перед смертью родственника более чем подозрительно?
— Логично, но так уж вышло, что информацию о своей невесте я начал распространять еще полгода назад.
— Зачем?
Ведь просто так возлюбленный с потолка не появляется, должна быть веская причина. И мне она уже заранее не нравилась.
— Дело в том, что мои родственники пытаются помочь мне в обустройстве личной жизни.
— О-о-о-о. Подсовывая свои варианты?
— Вариант.
Надо же какое единодушие. Невеста выбрана, родственниками облюбована, а жених нос кривит.
— А эта дама тоже будет присутствовать?
Ведь знала, что да, но всё-таки на что-то надеялась.
— Да. Но ты не переживай, я тебя в обиду не дам.
Она ведь наверняка хищница — зубки, когти и шерсть, прикопает под кустиком, и останутся от Вики рожки да ножки.
— Мээрин ничего тебе не сделает, — поняв, в какую сторону пошли мои мысли, произнёс Ник. — Она высшая. Такие… она считает ниже своего достоинства трогать людей.
И слава Богу. Я готова была смириться с участью букашки, лишь бы остаться живой и здоровой. Ник мог говорить всё, что угодно, но женское коварство не знает границ.
— Твоё решение?
— А я должна ответить прямо сейчас? — я водила вилкой по тарелке, размазывая соус и рисуя ёлочку.
— Чего тянуть?
— Ник, тебе не кажется, что это перебор? Я не могу вот так просто принять решение. Надо подумать, всё взвесить.
— А как же дух авантюризма?
Я скептически приподняла бровь. Ник расхохотался.
— Да, ты права. Ты и дух авантюризма — это две вещи, которые несовместимы. Но ты отлично меня знаешь.
— В том то и дело, что знаю, — вздохнула в ответ. — Я слишком хорошо тебя знаю и понимаю, что ты рассказал мне далеко не всё.
— Если только то обстоятельство, что все эти дни нам придётся спать вместе, — произнёс Н’Ери и тут же добавил, глядя на моё вытянувшееся лицо. — Измайлова, выдохни и расслабься. Я сказал спать, а не заниматься сексом. На тебе должен остаться мой запах и желательно несвежий.
— Мне что нельзя будет мыться целую неделю?
Почему-то данный вопрос встревожил больше, чем наличие в моей постели обнажённого хищника. Я так и представила грязную себя за праздничным столом, а у меня над головой мухи кружатся и жужжат. Откуда зимой мухи? Они просто не могли пройти мимо такой вони!
— Можно, запах тела это всё равно не перебьёт.
Я едва не завыла.
— Ты чего?
— Господи Н’Ери, ты в своём репертуаре. Разве так можно?
— Ты же просила правду.
— Прости, но нет, — я покачала головой. — Не могу. Поверь, актриса из меня никудышная. Я только всё испорчу.
— Хорошо. Не буду на тебя давить. У тебя будет вся ночь, чтобы подумать, а завтра утром я буду ждать ответ.
— Боюсь, он останется прежним.
— Значит, так тому и быть.
Надо отдать Н’Ери должное, оставшийся вечер он действительно больше не поднимал тему «жених-невеста-тили-тили-тесто» и вёл себя вежливо и обычно.
После мяса, которое я так и не доела, официант принёс вкуснейший десерт с фруктами, кусочками бисквита и взбитыми сливками.
Я думала, что после моего отказа повиснет тягучая тишина, полная неловкости и молчания. Но снова ошиблась.
Мы разговаривали. Больше часа! Скованность ушла, и я сама не заметила, как разоткровенничалась.
Ник спрашивал, а я отвечала. Темы были самыми разнообразными: книги, кино, вкусовые предпочтения. Вроде бы обычный, ничего не значащий светский разговор. Это потом до меня дошло, что, расслабившись, я утратила бдительность и подыграла хищнику.
Ник узнавал меня, причем делал это так ненавязчиво и легко, что я всё пропустила, считая, что это просто дань вежливости. А ведь до этого момента думала, что я умная.
— Мне пора домой, — произнесла я, взглянув на часы. Вечер был по-настоящему удивительным, но всему приходит конец. — Извини, что так получилось.
— Не переживай, — Ник скупо улыбнулся, длинные пальцы касались высокого бокала. Мужчина за вечер выпил уже три, но это было не важно, алкоголь быстро выветривался из организма хищников, и они никогда не пьянели. — Но мне действительно жаль, что ты отказалась.
— Я не умею играть и притворяться.
— Ты к себе несправедлива.
— Если бы, — вздохнула я. — Вот ты сказал, что хищники чувствуют желание, улавливают феромоны. А ты подумал, что скажут твои родственники, когда не увидят этого желания у нас? Запах на коже есть, а желания нет? Разве это не подозрительно? Вот я бы насторожилась.
— И это говорит мне женщина, — хмыкнул Н’Ери. — Виктория, любовь — это составляющая страсти, а не сама страсть. Предполагается, что мы встречаемся уже полгода.
— И что? За полгода мы так друг друга достали, что желание ушло? Тогда нам не жениться, а расходиться надо.
— Оно превратилось в нечто большее. В настоящие чувства.
— Звучит как-то неправдоподобно.
— Измайлова, ты думаешь, я не смогу пробудить в тебе желание? — неожиданно выдал он.
— Не поняла, — я замерла, удивленно разглядывая начальника. — Ты же сказал никакого секса.
— Сказал. Но что мешает тебе испытывать желание?
