– Ну, сначала выйдем с Флейтой на место происшествия. А чтобы потом не отпирался, сфотографируем, запишем показания на магнитофон.
– Зачем на магнитофон? – воскликнул Бударин.– У нас такая техника, а мы не используем, привыкли по старинке… Видеомагнитофон – это дело! И видно и слышно. Как в кино. Главное – сразу смотри, показывай, доказывай. Тут уж действительно не отвертишься. И в суде – солидно…
– Завтра вылечу и только послезавтра назад,– заметила Ольга Арчиловна.
– Зачем вылетать? Насколько я вас понял, обстоятельства пока запутаны, так?
– Есть немного,– согласилась следователь.
– В ваших же интересах поскорее распутать до конца… Я считаю, Аркадий Степанович сможет в этом помочь. Как, а?
– Новожилов? О, это было бы здорово!
– И на месте решите, что и как в дальнейшем. Договорились?
– Вполне.
– Да, Ольга Арчиловна,– сказал Бударин.– Тут еще такое дело…
Начальник следственного отдела замолчал, что-то, видимо, обдумывая. И у Ольги Арчиловны вдруг мелькнула мысль: опять, наверное, о Груздеве… Но Бударин неожиданно закончил:
– Ладно, приедете – поговорим… До свидания.
– Всего хорошего…
Затем Дагурова позвонила Мозговой, передала привет от Меженцева. На этот раз психиатр разговаривала с Ольгой Арчиловной как со старой знакомой.
– Понимаете, Ксения Павловна,– начала следователь,– хотелось бы знать ваше мнение об одном задержанном…
– Преступник, что ли? – спросила Мозговая своим хриплым прокуренным голосом.
– Пока только подозреваемый,– уклончиво ответила Дагурова.– Странно себя ведет… То плачет, то смеется, то чушь несет несусветную…
– Когда его надо увидеть? – перебила Мозговая.
– Да, в общем, если у вас есть время…
– Куда мне прийти, милочка? – снова перебила Дагурову психиатр.
– В милицию.
– Буду через полчаса.
И действительно, она появилась ровно через тридцать минут в своем ярком платье с апельсиновым бантом. Напудренная, с ярко накрашенными губами. В руках у нее был щегольской чемоданчик-«дип-ломат».
Мозговая энергично пожала руку следователю, заметив при этом, что форма к лицу Ольге Арчиловне.
– Думаете, симулирует? – спросила психиатр в лоб.
– Есть подозрение,– кивнула Дагурова.
Она вкратце рассказала свои впечатления о задержанном, а затем проводила Ксению Павловну в камеру, где он содержался.
Флейта лежал на койке лицом вверх, длинный и худой как жердь. При виде Мозговой, которая вынула из «дипломата» ослепительно белый халат, он, извинившись, сел.
– Мне бы хотелось наедине,– попросила выйти Дагурову психиатр.
Ольга Арчиловна удалилась.
Обследование заняло не меньше часа. Когда они встретились с Ксенией Павловной вновь, та первым делом достала свой длиннющий мундштук, заправила сигаретой с фильтром и несколько раз жадно затянулась.
– Болезнь Паркинсона,– был ее диагноз.– А также амнезия. То есть выпадение памяти.
– Это точно? – вырвалось у Дагуровой.
– Точно?…– усмехнулась Мозговая.– У меня был случай в практике. Мужичок симулировал эпилепсию так, что настоящие эпилептики по сравнению с ним выглядели жалкими подражателями. Какие он закатывал корчи, пену пускал изо рта…
– Значит, не исключаете симуляцию?
– Милочка, мне нужно время. Если это симуляция, поверьте, весьма и весьма талантливая.– Она вдруг сморщилась.– А какой грязный!… Давайте его к нам, в стационар. Отмоем, почистим, будем наблюдать и ремонтировать.
– И как долго?
– Месяц-другой, не меньше…
Дагурова вынесла постановление о проведении стационарной судебно-психиатрической экспертизы.
Ольга Арчиловна смотрела из своей комнаты на холодеющую в сумерках тайгу, на догорающий закат. Была усталость. Но возбуждение не уходило. Голова продолжала лихорадочно работать: что сделано и что не сделано, что предстояло проделать завтра. Сумеет или не сумеет она оправдать доверие прокурора области? Это ведь по инициативе Бати ее, совсем еще неопытную, назначили старшим следователем прокуратуры области. И сразу поручили такое дело… На контроле в Москве…
За стеной послышались голоса Родиона Уралова и Осетрова.
«Сколько пережил парень,– подумала Дагурова о леснике.– И надо же было ему очутиться в распадке в тот роковой момент».
И опять недоверчивая следовательская пытливость: а может быть, все-таки нахождение Нила там, где Флейта убил Авдонина, не случайно…
В дверь негромко стукнули. Думая, что это московский артист, и радуясь возможности немного отвлечься от дела, Ольга Арчиловна приветливо крикнула:
– Да-да, открыто!
Но на пороге появилась Аделина. Зыбкий свет едва высвечивал ее лицо. Смуглое, оно выглядело теперь совсем плоским – не различишь ни носа, ни губ. Только неестественно сверкали узкие глаза.
– Почему со мной не поговоришь? – тихо спросила Кучумова. Однако в ее голосе звучала какая-то властность и решительность.
– Заходите, Аделина Тимофеевна,– щелкнула выключателем настольной лампы следователь, удивляясь ее приходу и еще больше тону.
Хотя ухо резануло обращение на «ты», Ольга Арчиловна решила не поправлять Аделину. Иной раз следователю надо уметь сдержаться. Для пользы дела. Тем более Аделина всегда к ней так обращалась…
