— Вообще-то голубчик мог податься куда угодно, — начал Резвых. — На юг и на север, на запад и на восток… В глубь тайги — маловероятно. Опасно — звери кругом. Если он с головой, — а мы не должны считать его дураком, — то дорога ему туда, где можно затеряться среди людей или сесть на какой-нибудь транспорт…
— Верно, — подтвердил Сергеев. — Поэтому мы всех на ноги подняли. Милицию, дружинников.
— Значит, — продолжал Арсений Николаевич, — вероятнее всего, преступник решил добраться до БАМа. — Резвых повел пальцем по карге от озера Нур-Гоол. — Туда есть самый короткий путь. Через хребет и Захарьино болото.
— А как вы думаете, кто это мог быть? — спросила Дагурова.
— Нил сказал Уралову, что у преступника пистолет… Вероятно, это не из наших лесников, — высказал предположение Резвых. — У них карабины… И не охотник. Какой охотник пойдет в тайгу с пистолетом? На зверя ходят с ружьями…
— Резонно, — кивнула следователь. — Так что же будем делать?
— Надо встречать его по ту сторону хребта, — решительно сказал Арсений Николаевич. — Ну а если он окажется опытнее и хитрее… — Резвых развел руками. — Тайгу не огородишь. Не волк, который красных флажков боится.
— Но есть ведь и другие поселки, — выдвинула последнее возражение следователь. — Вот и вот, — показала она на карте.
— Мы направим туда своих людей, — успокоил ее Сергеев. — Попросим соседей помочь.
— Ладно, — согласилась наконец Ольга Арчиловна. — Наши действия?
— Шамаюн и другие поселки по эту сторону хребта — это обговорено, — сказал начальник районного угрозыска. — Теперь надо думать, как организовать оперативно-розыскные мероприятия со стороны трассы, на БАМе.
— Я — туда. Прямо сейчас, — поднялся Резвых. — Без общественности нам не справиться. Меня там знают. К утру буду на месте…
— И я с вами, — сказала Ольга Арчиловна.
— Утомительно будет, — покачал головой Арсений Николаевич. — В коляске-то…
— Не принцесса на горошине, — улыбнулась Дагурова.
Резвых не знал, что возразить. Он вдруг задумался о чем-то своем, потом во вздохом произнес:
— Эх, паря, паря… Я всегда говорил — горяч. А до беды ведь всегда полшага…
— Вы о чем? — не поняла следователь.
— Нил, — сурово сказал участковый. — Один, с раненой собакой, без страховки… — Он встряхнулся, словно отгоняя от себя страшные мысли. — Одна надежда: одумается, вернется. А с другой стороны, упрямый как черт. Говорят, и отец такой был…
Ночь была длинной и кошмарной. Вначале Нила терзало комарье, потом холод. Чтобы как-то согреться, Осетров прижимался к Рексу. Пес тоже спал неспокойно — рычал, повизгивал, скулил. Если собаки видят сны, то Рексу, наверное, снилась схватка на берегу озера…
На Нила время от времени накатывало забытье, похожее скорее на обморок. В голове проносились туманные, неясные образы. Среди ночи он вдруг проснулся от непонятного страха. Будто совсем рядом притаилась сама смерть. Вскочил и увидел в нескольких шагах от себя, как сверкнули холодным лимонным светом чьи-то глаза.
Рекс оскалил зубы, глухо зарычал. Зверь бесшумно исчез, словно растворился в жуткой темени ночи. Нил так и не узнал, что это его так напугало. Рысь, дикая кошка? А может, сам хозяин тайги — полосатый?
Перед утром, забывшись недолгим глубоким сном, Осетров вдруг очутился с Чижиком на теплой, освещенной солнцем поляне.
Марина была в белом воздушном платье, в чудных белых туфельках-лодочках. Как в кино при замедленных кадрах, плавно струились в воздухе ее волосы, украшенные ярко-красной диадемой, удивительно напоминающей огненно-кровавые ягоды женьшеня.
Они подошли к черному камню, из которого сама природа изваяла скорбную фигуру монаха. Чижик развела гибкими руками заросли папоротника, и возникло чудо — стебель волшебного растения, именуемого корнем жизни, увенчанный пурпурными семенами. Их совместная сокровенная тайна.
— Это твое, — прошептала девушка. — Бери…
Глаза Марины поплыли перед его глазами, узорчатые листья папоротника сомкнулись. Нил запустил руки в кусты. Что-то холодное и неприятное коснулось его пальцев.
Осетров испуганно отдернул руку. И открыл глаза. Ладонь скользнула на ледяной ствол карабина.
Серел рассвет. Он запаздывал, пробиваясь сквозь туман, плывший с болота.
Рекс был очень горячий, тяжело дышал, глаза слезились. Нил снял повязку с ноги собаки. Рана начала гноиться.
Лесник поднялся поискать среди травы глянцевитые продолговатые листья подорожника. Средство, испытанное им на себе не раз. С детства научила мать. Лучше всяких лекарств отсасывает гной.
Мысли в голове были невеселые. Ночь, что он провел под могучим кедром в полном бездействии, только на руку преступнику. Если он шел, значит, теперь далеко, и нагнать его шансов очень мало. Да и способен ли раненый Рекс идти по следу дальше?
Нил уже не сомневался, правильно ли сделал, бросившись в погоню один, не дождавшись подмоги. И чем больше он об этом думал, тем меньше верил в успех.
Если пошли искать его с собакой, то дело могло застопориться на речке Апрельковой, где обрушился мост. Уж на что поднаторевший пес Рекс, а и тот с трудом отыскал след на другом берегу…
