И вдруг что-то вонзилось в ногу, рвануло штанину, дернуло его за пояс и — о чудо! — не пустило дальше вниз. Нил замер, стараясь почти не дышать, чтобы не продолжить свой последний, теперь уже смертельный путь туда… вниз. Перед глазами дрожала тоненькая веточка сосны, рядом — еще одна… Неужели он держится на них? Осторожно осмотревшись, он увидел, что висит на сосенке, совсем непонятно каким образом уцепившейся своими корявыми корнями на откосе… Нилу казалось — а это так и было, — сделай лишнее движение — и деревце вместе с корнями сорвется. Кровь хлынула ему в голову… Нил понимал, что долго висеть вниз головой не сможет. Осмотревшись, он схватился за ту веточку, что потоньше, и попытался подтянуться… Она слегка хрустнула… Но не сломалась… Так легче… Теперь можно продержаться дольше… Все еще не веря в свое спасение, Нил лихорадочно думал: а что делать дальше — отсюда ему и не подняться наверх и не спуститься. Он еще раз взглянул вниз: до земли еще метров тридцать, не меньше. Жаль, что речка чуть в стороне, можно было бы рискнуть в воду, хотя он точно знал: в этом месте река неглубокая… Что же делать? Как выбраться? Кричать? Еще, чего доброго, услышит Гай, вернется и… А других тут нет… Неужели все-таки конец?
Сосенка снова хрустнула. Осетров затаил дыхание…
Уже больше часа вертолет летал над тайгой. Под ним проносились темные кедровники и ельники, светлые березовые рощи, извилистые распадки, голые конусы сопок.
Все трое — следователь Дагурова, капитан Резвых и светловолосый латыш Скуенек — не отрывались от иллюминаторов. В глазах рябило от напряжения. Изредка из рации, которую держал Арсений Николаевич, пробиваясь сквозь шум двигателей, доносился чей-нибудь голос. Но пока ничего утешительного не сообщали. В кабине тоже было невеселое настроение. Казалось, что поиски ни к чему не приведут. «Зея», «Зея», — вдруг заговорила рация. Это вызывали Сергеева, руководившего операцией. — Я — «двадцать седьмой»… Задержан подозрительный мужчина… Просил шофера с мостопоезда подвезти его. Документов нет. Допрашиваем…
Все в вертолете невольно напряглись.
— Я — «Зея», — ответил далекий Сергеев. — Что говорит задержанный?
— Я — «двадцать седьмой»… К дочке едет, в поселок Каменки, — прокричала рация. — Утверждает, что его фамилия Карабанов… В плаще…
— Я — «Зея», — спокойно откликнулся начальник угрозыска района. — Проверим… «Сто третий»!
«Сто третий» ответил не сразу.
— Это каменский участковый, — комментировал Резвых, внимательно вслушиваясь в эфир. Наконец «сто третий» отозвался.
— Я — «сто третий», — полетел по радиоволнам окающий голос. — Задержанный Карабанов рябой?
— Я — «двадцать седьмой», — послышалось в ответ. — Вроде бы…
— Я — «сто третий». Выпивши?
— Есть такое…
— Значит, дядя Евсей, — невозмутимо заключил каменский участковый.
В кабине переглянулись. Резвых улыбнулся.
— Смотрите! — вдруг закричал Скуенек. — Человек! Смотрите! Вон он!
Все бросились к его иллюминатору. По краю обрыва над крутым берегом речки бежал человек. Спотыкаясь, нелепо переваливаясь. За его плечами болтался рюкзак.
Ольга Арчиловна распахнула дверцу к летчикам.
— Вниз! — крикнула она.
Но они уже сами заметили бежавшего. Машина проскочила вперед, затем сделала вираж и, описав дугу, зависла над откосом.
— Гай! — изумленно посмотрел на Дагурову Резвых. — Это же Гай!
— Да, Федор Лукич, — кивнула Ольга Арчиловна. Она тоже была удивлена. — И он тут? Каким образом? Почему руки за спиной?
А Гай заметался, остановился, рванулся в сторону.
Вертолет завис над землей и опустился. Резвых спрыгнул первым, едва открыли дверцу. Дагурова следом за ним.
— Назад! — крикнул ей капитан, выхватывая пистолет и устремляясь к Гаю.
Ольга Арчиловна опешила, но все же подчинилась.
Арсений Николаевич, несмотря на одышку, догнал директора заповедника и, остановив, прежде всего прощупал карманы.
— Где Нил? — грозно спросил капитан.
Гай молчал, сверля участкового бешеными глазами.
— Я спрашиваю! — повторил Резвых. — Отвечайте, где Нил Осетров?
А к ним уже спешили следователь и Скуенек.
Затих шум двигателя вертолета. И в наступившей тишине все услышали крик, чуть слышный, прерываемый бормотаньем невидимой речки. Все бросились к обрыву… и увидели человека, повисшего над пропастью.
У летчиков взяли трос. Скуенека обвязали вокруг пояса, и он, как альпинист, спустился к Нилу, который продолжал висеть на спасительном деревце. Раймонд крепко обхватил Нила, и их обоих вытащили наверх. В вертолет Осетрова отнесли буквально на руках. У него были в кровь сбиты колени, руки, подбородок… Опухшие губы… И синяки…
Резвых доложил обо всем начальнику угрозыска. В эфир полетело:
— Я — «Зея»! Отбой! Внимание всем постам! Отбой! Преступник задержан…
Пока Нилу оказывали первую помощь — у летчиков была аптечка, — Дагурова оформляла протокол задержания. Когда дело дошло до рюкзака, она спросила Гая, его ли это вещи.
— Нет, — угрюмо закачал головой Гай. — Его. — Он указал на Осетрова.
— Ну и подлец! — взорвался Нил. — Даже не моргнет!.. На нем был. Я подтверждаю…
