— Понимаете, — объяснила она, — в клубе несколько секций. Био, значит, биология, кто увлекается животными…
В альбоме было немало выразительных снимков животных, сценки на туристских привалах. Арсения Николаевича не очень-то интересовали разные там птицы и звери, ловко подсмотренные снимающим. Он внимательно разглядывал лица ребят, отыскивал того, кто имел бородку клинышком и шрам на брови. Но бородатыми были почти все ребята…
— Ну, мастак! Ну, здорово схватил! — восхищался он изредка той или иной фотографией, чтобы не обидеть Риту. — А еще у вас какие кружки? — поинтересовался он, когда альбом был досмотрен до конца.
— Секции, — поправила Рита. — Изо… — Она показала на рисунки, висевшие на стене. — Изобразительная… Гео, то есть географическая. Этно — этнографическая… — Девушка кивнула на костюм шамана, те самые куртку со скелетом, шапку и плетку. Это редчайшее одеяние шамана! Ему больше ста лет… Понимаете, «любомудрым» может стать только тот, кто расскажет, отыщет или откроет что-нибудь интересное. И не просто интересное, а такое, чтобы все ахнули… Это обязательный вступительный взнос. В клуб может поступить и отличный гитарист. Или, например, собиратель коллекции того, чего еще никто не собирал… — Рита вскочила с табуреточки, взяла с полки смешную фигурку человечка, держащего в руках пачку папирос с надписью «Казбек». Она нажала где-то сбоку фигурки, человечек открыл пачку, и из нее высунулся… маленький скелет, изображающий, очевидно, смерть с косой.
— Наглядно, — одобрительно отозвался Резвых, рассматривая игрушку.
— Места у нас мало, — вздохнула Рита. — У Саши в вагончике знаете сколько их? Сам делает! И против алкоголя, и против хулиганства… Помните, может, в «Литературке» писали об одном московском ученом? У него такое же хобби. Он назвал его «декоративно-прикладным парадизмом» и сказал, что хотел бы отыскать единомышленников… Вот наш Саша Николаев и есть его единомышленник…
Арсений Николаевич передал Рите человечка, она бережно поставила его па место.
И увлеченно стала рассказывать, что самые остроумные ребята объединились в секции «Хотите верьте, хотите нет». Тут уж фантазии пет предела! Рыбацкие и охотничьи анекдоты, смешные истории, случившиеся на самом деле и выдуманные, розыгрыши и подначки… Словом, не дай бог попасть в их поле зрения. Кто-то в шутку назвал их секцию «шизо» — уж больно иногда заносит ребят… Тот самый шофер Гриша с БелАЗа и есть один из местных остряков. Но обижаться не принято: сегодня ты смеешься над кем-нибудь, а завтра сам можешь стать объектом для шуток.
— Вроде габровцев, — заметил Арсений Николаевич, имея в виду жителей болгарского города Габрова, которые являются в Болгарии символом острословия и юмора. Анекдоты о них Резвых всегда читал с удовольствием.
— Наши ребята не уступят, — с гордостью сказала Рита. — А какие у нас стихи пишут!
Она достала из-под альбомов с фотографиями толстый рукописный журнал. Это был альманах местных поэтов и прозаиков, названный «Бамовская Мнемозина».
Рита стала самозабвенно читать стихотворения только одного из авторов. Стихи были длинные, о любви. В них воспевалась девушка с тонким, как у березки, станом и «веселой челочкой»… Арсений Николаевич глядел на Риту, на ее челочку, томился, но прервать не решался. Он взял еще один альбом с фотографиями и стал перелистывать. Девушка так увлеклась, что ничего не замечала вокруг.
Вдруг Резвых увидел что-то знакомое. Возле валуна, удивительно напоминающего тот, что находился в Кедровом и назывался «Черный монах», стояли три парня. Бородатые. В штормовках и кедах, с рюкзаками. Один был с ружьем, другой с гитарой.
«Неужели они?» — забрезжила надежда у Арсения Николаевича.
Парни были сняты издали, но достаточно отчетливо, чтобы различить клинообразную бородку у туриста с ружьем. Правда, такая малая деталь, как шрам, видна не была, но…
— Узнали? — спросила Рита, с неохотой отрываясь от «Бамовской Мнемозины».
— Похоже, — ответил гость.
Это был альбом историко-географической секции, что удивило Риту. И, всмотревшись в фотографию, она воскликнула, ткнув пальцем именно в того, кто больше всего интересовал Арсения Николаевича, — в парня с ружьем:
— Жан из Парижа! Как я сразу не догадалась? Понимаете, перебирала в голове биологов… Красный волк спутал… Действительно, — радовалась она, — наши-то ребята все отращивают бороды! И даже соревнуются, у кого пышнее! А он подстригает бороду под мушкетерскую… Вот на шрам никогда внимания не обращала…
— Он что, француз? — удивленно спросил Резвых.
— Да нет, — засмеялась Рита. — Из Парижа — верно. А зовут его Ваня. Ваня Жигайлов…
Девушка объяснила, что Ваня сам из Челябинской области. В ней еще сохранились деревни, имеющие название Париж, Варшава, Берлин и других столиц Европы. А произошли эти названия вот откуда. После Отечественной войны 1812 года стали создаваться так называемые солдатские поселения, которые строили и обживали победители Наполеона. Они-то и давали названия деревням по тем городам, где прошли славные русские полки…
