– Свою пулю ищу, – ответил Осетров. – Или нельзя?
– Пожалуйста… Если найдете, я буду только благодарна.
Нил посмотрел на нее недоверчиво. Но она говорила искренне, и лесник, кажется, понял это.
– Пуля могла лететь только в этом направлении. –
Осетров смотрел в ту сторону, куда указал рукой, словно стараясь разглядеть только самое дерево, куда вонзилась пуля. – До сих пор не понимаю, как это я промахнулся?…
– Вы говорите так, словно жалеете об этом… – усмехнулась Ольга Арчиловна.
– Но объясните мне, что же произошло? – спросил
Осетров, не ответив на ее замечание. И Ольга Арчиловна отметила про себя, что Нил не дерзит ей, как это было раньше.
Что значило теперешнее поведение Осетрова, Ольга
Арчиловна понять не могла. Нил спросил ее прямо. И
лучше всего было бы ответить ему тем же. Она знала: в таком случае не уронишь своего достоинства.
– Не могу объяснить, – сказала Дагурова. – Потому что сама еще не знаю. – И предложила Осетрову пройтись.
Они пошли по лесу не торопясь.
Ольга Арчиловна перевела разговор на то, не привлекал ли Авдонин Нила к своей научной работе. Он ответил, что предложений помочь от Эдгара Евгеньевича не поступало.
И поступить не могло хотя бы по той причине, что каждый раз, когда Авдонин приезжал в Кедровый, Осетрова не было – уезжал в Иркутск на зимнюю сессию.
– Эти последние три года, – рассказывал Нил, – как ни вернусь, так узнаю: был Авдонин, вчера улетел…
– Сколько обычно вы отсутствовали? – спросила следователь.
– Дней двадцать – двадцать пять. Как уложишься с экзаменами. Я, как правило, ехал сразу после Нового года…
Авдонин появлялся чуть ли не на следующий день…
Осетров говорил об убитом спокойно. Правда, последнюю фразу он произнес, как показалось Дагуровой, с горькой усмешкой.
И она подумала об этой странной закономерности: в начале января на каникулы приезжала из Шамаюна Марина
Гай. Осетров отправлялся в Иркутск. В это же время прилетал Авдонин…
«Кто кого сводил и разводил? – размышляла Ольга
Арчиловна. – Без Гая вряд ли обошлось. Совпадение могло случиться раз, ну два. Но три года подряд!»
Одно вызывало сомнение – три года назад Чижику было всего четырнадцать. Нила могла связывать с ней тогда только дружба. И какой была Марина в свои четырнадцать лет – сказать трудно. В наш век акселерации девочки в этом возрасте думают и чувствуют совсем не так, как представляется взрослым. И возможно, Федор Лукич знал, что его дочь уже созрела для более глубокого чувства, чем юношеская привязанность, и поэтому сознательно противился сближению Чижика с Осетровым. И если не поощрял, то, уж во всяком случае, создавал условия для ее общения с Эдгаром Евгеньевичем.
Стремление Гая к тому, чтобы соперники не встречались во время зимних каникул, когда приезжала Марина, было понятно…
Чтобы Нил чувствовал себя свободнее, Дагурова спросила о его работе. В чем, собственно, состоят обязанности лесника.
– Охранять зверей от браконьеров, вести учет животных, наблюдения за растительным миром, – как на экзамене, коротко ответил Осетров.
– Ну насчет учета… Не на перекличку же вы их созываете? – улыбнулась она. – Да и все белки, например, на одно лицо, как говорится…
– Не скажите, – серьезно ответил Нил. – У меня сохатые на обходе как ручные. Когда зимой подкармливаю, на свист идут. Даже имена им дал… Телка одна – загляденье!
– Нил повертел растопыренными пальцами над головой, изображая рога. – Так я ее Красавицей назвал. И откликается. Не спутаешь, например, с Барыней. Та важная, заносчивая… – Лесник прошелся, высоко подняв голову, презрительно поглядывая по сторонам. И Ольга Арчиловна живо представила себе лосиху.
– Ну а другие звери? Которые ведут скрытый образ жизни?
– Во-первых, учет гнездовий, нор и лежбищ, – стал объяснять Нил. – Это все заносится на особые карточки…
А дневник наблюдений? Это же гроссбух лесника! Дебет-кредит… Возьмите, например, соболя. Вы же знаете, из-за его величества и был образован наш заповедник. А
завезли его сюда для разведения из Витимского кряжа…
– Вы уж извините, Нил, популярней можно? – попросила Дагурова. – Хоть я уже три года здесь, но таких тонкостей еще не знаю.
– Все очень просто, – охотно согласился лесник. – Есть, допустим, баргузинские соболя. А самые лучшие из них с угодьев по реке Кудулда. То есть Кудулдинский кряж.
Царские соболя! Темно-темно-коричневый, почти черный мех с этакой голубовато-седой подпушью… Знаете, когда эвенки до революции сдавали русским промышленникам в аренду угодья, Кудулду не соглашались отдавать ни за какие посулы! Себе оставляли… Так вот, в Кедровый соболя завезли с Витима. Головки и подголовки, то есть самые лучшие, темные. По рекомендации Алексея Варфоломеевича… Местность подходит и корм…
– А какой именно?
– Ешь ананасы, рябчиков жуй… – улыбнулся Осетров.
– Ананасов у нас, конечно, нет, а вот рябчики… Соболь и есть форменный буржуй. Любимая пища – рябчики и белки.
– Белки? – удивилась Дагурова.
– Еще как! Голову съест, а остальное бросает. Вот вам один из способов учета: увидел белку без головы – значит, соболь жировал…
– Смотри-ка, ну и хищник! А на вид не подумаешь, –
