– Алексей Варфоломеевич утверждает, что настоящий ученый как орел – в поисках добычи сначала поднимается в высоту, чтобы иметь большой кругозор. Но чтобы не остаться без добычи, орел должен смотреть на землю со своей высоты… Ведь здорово сказал! А?
Осетров внезапно замолчал, а Ольга Арчиловна подумала: странно бывает – человек знает, пожалуй, все о предмете своих исследований, орлиным взором может охватить пол земного шара, который исходил собственными ногами, а что творится под боком, на обходе Кудряшова, профессор не ведает. Что это? За великим не замечает мелочи? Или в таком положении, когда мелочи не трогают?
Но по реакции, которую она наблюдала у Алексея Варфоломеевича на безобразия в первом обходе, его нельзя было обвинить в витании в облаках. Значит, Меженцев не знал или слишком доверял Гаю…
– А может быть, виноваты браконьеры? – спросила
Дагурова.
– Вы об исчезновении соболя? – вскинул глаза на следователя Осетров.
– Да.
– Выходит, виноват я? – хмуро сказал Нил. – Чтобы сто соболей!… Меня тогда судить надо! За ротозейство и попустительство…
– Ну а если очень ловкие браконьеры?
– Вы просто себе не представляете, что такое поймать или отстрелить сто соболей! Я ведь день и ночь…
– А какими орудиями лова пользуются браконьеры?
– Обычными. Как все промысловики… Если ружьями, то обязательно с собаками. Выследить и выманить соболя –
большое умение требуется. Но я бы такого браконьера поймал! Собака, выстрелы… Еще, правда, капканы ставят, кулемы называются… Нужно опять же выследить гнездо, капкан зарядить, выждать… Некоторые ловят обметом.
Это сетка такая, с колокольчиками… Но говорю вам, я же все время объезжаю свой обход. Услышал бы, увидел…
– Понятно, – поспешно произнесла Дагурова и решила сменить тему. – Нил, а почему вы не хотите поступать в
Литературный институт?
– Это вам Марина сказала? – опять пристально посмотрел на Ольгу Арчиловну лесник. – Через вас решила агитировать…
– Похвалила ваши стихи… Но агитировать не просила…
– Пишущих – тьма. Печатаются тысячи, – усмехнулся
Осетров. – А вот стоит ли лезть в печать со своими переживаниями, не все задумываются… Помните, у Марка
Лисянского:
Сравните, например, попеть любят многие. И что же, каждого на радио, на телевидение?
– А Марине, по-моему, ваши стихи нравились, – попыталась проложить мостик к разговору о Чижике следователь.
– Стихи, кажется, да. А вот профессия не очень. Даже не профессия, а место работы. Понимаете, ее тянет город.
Калининский проспект в Москве! Вот где она мечтала гулять, а не по распадку…
– A у меня сложилось другое впечатление. Тайга для нее – дом родной. Она с таким сожалением уезжала. Между прочим, говорила, что вы помогли ей лучше понять красоту… – Ольга Арчиловна обвела вокруг себя руками. –
Было такое?
– Не знаю, – пожал плечами Осетров. – Пытался…
О Марине он говорил с грустью. Словно больше никогда не надеялся ее увидеть.
– Честное слово, думала, она настоящая таежница, –
сказала следователь.
– Ну научить читать следы я ее научил.
– В вашем кружке юных любителей природы? Кажется, под названием «Соболек»?
– Да.
– А чья это была идея – кружка?
Нил замялся.
– Я собрал ребят… Название они сами придумали… О
нас написали в районной газете… Получилось, это для меня вроде комсомольского поручения…
– Ясно, – кивнула следователь. И как бы невзначай спросила: – А стреляла Марина хорошо?
– Чижик? Да нет, – усмехнулся Нил. – Ружья в руках не держала. Федор Лукич болезненно относился к этому. И
мне категорически запретил давать ей карабин. Даже если бы очень попросила.
– Почему? – удивилась Дагурова.
– Откуда мне знать? Думаю, боялся разбудить в ней древние инстинкты… Ведь в каждом из нас сидит человек в шкуре. И кто раз ощутил этого человека в себе, в город не сбежит, – задумчиво произнес Осетров. И на лице у него появилось странное выражение отрешенности и печали. –
Хотя объяснял это Гай тем, что опасается несчастного случая. Обжегшись на молоке…
Ольга Арчиловна внимательно смотрела на лесника: догадался ли он, для чего она задала вопрос, умеет ли стрелять Марина или нет? Или он действительно не догадывался, или сделал вид, что не понимает…
А этот вопрос был очень важным. Впрочем, можно убить человека, взявшись за ружье в первый раз. Но вот попасть с семидесяти метров в движущуюся цель мог только отличный стрелок.
Не учил ли Марину стрелять кто-нибудь другой? Например, Авдонин?
Гай встретил Ольгу Арчиловну, как всегда, вежливо, доброжелательно и, казалось, был готов выполнить любую ее просьбу. Но нет-нет и через его корректность вдруг проскальзывала сдержанность и обида. И Дагурова пожалела, что о творившемся на обходе Кудряшова не поговорила сначала с Федором Лукичом, прежде чем выложить все Меженцеву. Получалось – нажаловалась.
