Поняв, что его поведение совершенно не действует на следователя, Груздев стал отвечать. Резко, раздраженно, но отвечал.
По его словам, он вернулся в воскресенье, 27 июля, с курорта. Ездил в Кисловодск. И оставшиеся четыре дня отпуска решил провести в Кедровом. Намекнул на то, что отношения у него с Ларисой серьезные, упомянув вскользь, что фактически не живет с женой. По пути в заповедник заехал к своему приятелю в Шамаюн. Тоже врачу. Но тот отправился на рыбалку. Груздев точно знал, где его друг проводит свой воскресный отдых – на озере Нур-Гоол. К
этому самому приятелю они и отправились с Ларисой, прихватив на всякий случай двустволку Кудряшова: тайга все-таки, разное зверье бродит. Пробыли на озере дотемна.
А затем вернулись в дом лесника.
Следователь уточнила время. По словам Груздева выходило, что в момент убийства Авдонина Игорь Константинович и Лариса возвращались к Кудряшову. Это мог подтвердить приятель Груздева, который провожал их.
То, что они заезжали в Шамаюн к врачу, сообщил утром на допросе и шофер «Скорой помощи». А что касается поспешного отъезда Груздева из заповедника – это, мол, было вызвано тем, что на следующий день, когда следователь вызвала их повесткой в «академгородок», заведующий облздравотделом должен был приступить к своим служебным обязанностям после отпуска…
Ушел Груздев злой, пообещав на прощанье сообщить о поведении следователя куда надо.
В ответ Ольга Арчиловна тут же написала представление в облисполком, которое откладывала до сих пор, и, сама отпечатав на машинке, отправила с нарочным. В нем
Дагурова писала о том, что Груздев, злоупотребляя своим служебным положением, держал четыре дня «Скорую помощь» в лесу и пьянствовал там со своими подчиненными.
Представление было составлено в сухом, официальном тоне. Без эмоций. Но сама она негодовала. Ей припомнился разговор с Гаем. О том, что воспитание детей – это прежде всего личный пример родителей. Да, это, безусловно, так.
Но разве Федор Лукич не ведает, что воспитывают не только маленьких, но и взрослых? И личный пример начальника куда больше значит для подчиненного, чем его доклады, лекции, приказы… Неужели, принимая Груздева, устраивая ему баньку с душистым веником, он не понимал, что разлагающе это действует на Кудряшовых, на других сотрудников заповедника? А Груздев? Небось не раз и не два выступал на совещаниях, призывал к «самоотверженному труду», «коммунистической сознательности»… Тому, кто опаздывал на десять минут, объявлял выговор, распекал на собраниях тех, кто курил в служебных помещениях, а сам? Неужели он не понимал, что о его амурных связях с фельдшерицей и внезапных выездах на «спецзадания» в Кедровый и другие красивые места знали почти все главные врачи и просто врачи, старшие медсестры и просто сестры, няни, шоферы?… А сколько таких еще груздевых, которые «проповедуют воду, а пьют вино»? – не успокаивалась Дагурова. Самое страшное, по мнению
Ольги Арчиловны, поступиться своими принципами хотя бы раз: раз необоснованно прекратить дело, раз необоснованно привлечь невиновного, раз украсть, раз обмануть, раз получить взятку… Потом все будет проще. Недаром говорят: дорога вниз имеет мало остановок. Да, под влиянием дурного примера у слабого человека может утратиться интерес к прекрасному прошлому и чудесному будущему.
Вся жизнь сведется к удовлетворению сиюминутных желаний…
Нет, Дагурова не жалела о том, что послала представление в облисполком… Она решила такое же письмо направить и руководству Гая, иначе, чего доброго, закончится следствие, улягутся страсти, а директор заповедника продолжит приемы у себя с охотой, коньячком и веничком… Но это она сделает потом, когда следствие по этому делу будет подходить к концу, которого, к сожалению, несмотря на все ее старания, пока не видно.
Так мысли Дагуровой вновь вернулись к убийству в заповеднике.
Выяснив обстоятельства пребывания Груздева и его попутчиков в Кедровом, трудно было предполагать какую-нибудь связь этой троицы с трагедией в воскресный вечер 27 июля. Об этом говорил и начальник следственного отдела Бударин, с которым Дагурова беседовала до прихода Груздева. Этого же мнения придерживался и прокурор-криминалист Новожилов, с которым она советовалась.
Но что поделаешь – проверить надо было. Пусть это и напоминало проходку пустой породы. Увы, труд следователя сродни труду геолога: сколько надо промыть песка, чтобы в лотке сверкнули наконец драгоценные песчинки золота…
Ольга Арчиловна еще успела занести в лабораторию судебных экспертиз магнитофонную пленку с записью выстрелов в роковой вечер 27 июля в заповеднике, изъятую у Сократова. Ей пообещали провести исследование незамедлительно.
В Кедровый Дагурова решила лететь в этот же вечер. К
ее удивлению, Анастасия Родионовна на прощание почему-то смягчилась, даже чмокнула ее в щеку. Может быть, была рада, что опять, пусть ненадолго, остается единственной хозяйкой. А возможно, это был поворот в их отношениях…
В аэропорту Ольга Арчиловна неожиданно встретилась с Новожиловым, который кого-то провожал на самолет.
