После путешествия по реке, искупавшись в Татарском проливе, четверо друзей обнаружили, что у них впереди еще почти три недели отпуска. Тогда они сели на теплоход и махнули во Владивосток. И уже из него сухопутным путем, действительно используя «автостоп», пересекли Уссурийский край с юга на север. Затем отправились к себе на стройку, заглянув напоследок в Кедровый…
Прояснился вопрос и о «путевом листе». Это был как бы отчет «любомудров» о том, где они побывали и что видели. Раймонд продемонстрировал его Арсению Николаевичу. Длинная полоса бумаги, испещренная штампами и печатями учреждений и почтовых отделений. Больше всего Резвых понравилась запись: «Молодцы, «любомудры»! Спасибо за оказанную помощь при разгрузке в порту
Благовещенска. Капитан теплохода «Сергей Лазо»»…
Раймонду понравилась идея Резвых завязать контакт с работниками заповедника (Арсений Николаевич изложил ему цель приезда на стройку только в этой части). Но вот когда бамовцы смогут приехать в Кедровый – это следовало бы обсудить с другими ребятами. И Скуенек предложил зайти в их вагончик. Он находился неподалеку.
Когда подошли в разговоре к посещению ребятами
Кедрового, Резвых стал осторожен, стараясь не вызвать подозрений, и расспрашивал, что особенно привлекло их внимание в заповеднике и где они там успели побывать.
Они прошли почти весь заповедник. Им понравились и кедровники, и рощи амурского бархата, и озеро Нур-Гоол с островком посередине и лотосами…
Однако по дороге Раймонд успел сообщить, что он приехал на БАМ не только потому, что здесь «стройка века». Об этих краях он много слышал от деда, Кнута Скуенека, бывшего политического ссыльного, а потом красного партизана, воевавшего с бандами беляков и японскими оккупантами…
Слушая Раймонда, Арсений Николаевич понял: парень действительно прикипел сердцем к этим местам. Человек, который хочет узнать все о земле, на которой трудится и по которой прошел своими ногами, – значит, пустил здесь корни. И видать, прочно…
Вагончик был уютно обставлен. Как где-нибудь в большом городе в рабочем общежитии: аккуратно застеленные кровати, шкаф, стол со стульями. По стенам развешаны портреты киноартистов. Артисток было больше –
понятное дело, жили ребята. И еще висело несколько гитар, словно здесь размещался небольшой ансамбль.
Только они вошли в вагончик, как он стал наполняться бородатыми парнями в жестких от раствора робах. Лица у всех усталые, перепачканные, но хмурых не было.
Раймонд представил товарищей гостю. Ивана Жигайлова среди них не было. Лишь Боря Рогов – загорелый крепыш – был из тех, кто посетил вместе со Скуенеком заповедник.
Наверное, предложение депутата, как отрекомендовался Арсений Николаевич, прозвучало для ребят несколько официально. Но как только он заговорил с Раймондом и Борисом об их путешествии по Амуру, который сам несколько раз проплыл от верховья до устья, холодок официальности постепенно исчез. Гостя слушали с удовольствием. Умытые и переодетые, строители превратились в молодых, симпатичных, веселых парней. Предложили чаю, от которого Арсений Николаевич не отказался.
За электрическим самоваром продолжилось: «А помните остров Лохматый?», «А столбы, где Невельской 10 выбил дату – «1850 год»?»… «А перекат Зеленый
Крест?»…
– А вы знаете, почему крест над перекатом красного цвета, хотя и зовется «зеленым»? – спросил Резвых у
Скуенека и Рогова.
– Нет, – ответил Борис.
– Мы и сами много думали, интересовались, – сказал
Раймонд. – Но никто не мог толком объяснить Да и откуда сам крест взялся, тоже не знают…
Дело в том, что в верховьях Амура есть перекат, который очень не любят речники: того и гляди сядешь на мель. Вот над ним и высится утес с крестом красного цвета.
И Арсений Николаевич рассказал то ли быль, то ли легенду, что этот крест поставил в давние времена заблудившийся в тайге охотник. Отчаявшись выйти к людям, он увидел с этого утеса Амур. В знак своего чудесного спасения охотник соорудил деревянный крест, который потом кто-то покрасил зеленой краской. Это стало служить ориентиром для моряков.
Но превращение его в красный произошло уже в наше время, и это была не легенда. Один из капитанов, вынужденный в непогоду укрыться под утесом, залез на гору и увидел, что зеленая краска на кресте облезла. Опасаясь, чтобы тот не сгнил, капитан решил его покрасить. А на судне нашелся только сурик…
– А что? – задорно подмигнул Арсению Николаевичу
10 Г. И. Невельской – русский мореплаватель, исследователь Амура, водрузивший в его низовьях российский флаг.
Борис Рогов. – Вступайте в наш клуб… Чем это не вступительный взнос? – подтолкнул он Раймонда.
– Сойдет, – кивнул Скуенек. – Интересные сведения.
Это не птичьи гнезда…
