А еще клуб славится как площадка самых крутых холостых и незамужних в Нью-Йорке. Как только двери открываются, там не протолкнуться от молодых профессионалов. Качки доводят свои шашечки до совершенства. Обольстительные женщины в состоянии медитации проделывают упражнения йоги или суперсеты со свободными весами, грудь поднимающие, а вес сбрасывающие. В обстановке запаха пота, сырости и обмена телефонными номерами хорошая наружность окупается.
Лайла надела в спортзал откровенные флуоресцентно-желтые беговые шорты. Каждый мужчина, если сердце у него еще бьется, обязательно оценит эти ноги. Каждая женщина смерит их долгим взглядом. Я изо всех сил старался не пялиться ей в декольте. Груди Лайлы, будто дары Боттичелли, выпирали из черного топа, отбрасывая тени на рубчатый трикотаж. Произведение искусства довершали ее зеленые глаза, помидорно-красные волосы и средиземноморские оттенки кожи.
Я рядом с Лайлой выглядел замухрышкой. Вместе кожаные останки моих древних сетчатых велотуфель «Рива» удерживал замызганный медицинский пластырь. Черные велошорты и гарвардскую фуфайку с обрезанными чуть выше локтя рукавами, ставшую мягкой от тысяч прогонов через стиральную машину, от кутюр не назовешь.
Фанаты фитнеса в нашем тренажерном зале предпочитали рекламные доски из спандекса, как у профессиональных велосипедистов. Я никогда не понимал, с какой стати кому-то добровольно носить на заднице название бренда сливочного масла. Люди во время упражнений должны пахнуть, а не думать о том, чтобы вырядиться в такой же компрессионный костюм, как Марио Чиполлини – великий итальянский велоспринтер с внешностью кинозвезды.
Наш тренер в тренажерке из бывших морпехов остался верен былому, став ответом клуба «Рибок» на комендор-сержанта Хартмана в «Цельнометаллической оболочке». Он стряпает армейские речевки, они же кричалки, для своих велозанятий в помещении. Поначалу мы с Лайлой почти не разговаривали, слушая его зычный голос.
Хранить молчание на протяжении всего занятия оказалось невозможно. Мы с Лайлой не виделись со времени похорон Чарли. Минут 15 она энергично давила на педали, после чего первой нарушила молчание:
– Мы перебираемся обратно в Атланту.
Так вот почему она хотела встретиться!
– В самом деле? – Молочная кислота в моих мышцах буквально вопила. – Почему?
– Ну хотя бы потому, что я не нашла подходящего мужика. И хочу, чтобы Кейти-Энн проводила больше времени с дедушкой и бабушкой.
– Ну, это понятно, – сказал я. – Я вообще удивлен, что ты перебралась сюда.
– Я не хочу, чтобы он виделся с Кейти-Энн, – на слове «он» Лайла резко выдохнула – то ли от усталости, то ли от омерзения.
– Ты о Херли?
– Нет. Я об С-усами Бен Кучей Накладеном.
– А он не может все еще быть в Атланте, когда вы вернетесь?
– Вряд ли. Он как-то не может удержаться на работе, – ухмыльнулась она.
– Почему это?
– Не дело злить Кэша Приоло в фамильных владениях. Давай этим и ограничимся. – Южный акцент Лайлы мог бы смягчить даже лязг гильотины.
– Уяснил, – выруливая к делу, я сказал: – Ну, у тебя и разговорчик был с Кранчем.
– Он не знает удержу. – Она уже запыхалась. Циклометр Лайлы показывал 95 оборотов в минуту. Несмотря на оливковый тон кожи, лицо ее от усилия раскраснелось. – Я рада, что мы поговорили.
– Я не принес никаких бумаг.
– Я имела в виду о Чарли, – сказала она, крутя педали еще сильнее.
А вот коммерцию сейчас педалировать не стоит.
– Мы с Кранчем поговорили о веб-сайтах, – я выдержал паузу для пущего эффекта, – и других вещах.
– Это почти не играет роли, – шумно выдохнула она. – Скажи Сэм, что он был геем, и делу конец. Я хочу поговорить о «Келемен Груп».
Это было лишь вопросом времени.
– Я знаю, что Кэш и ты инвестировали десять миллионов долларов. Но больше почти ничего.
– Тебя послушать, так для тебя это сюрприз, Гроув.
– В каком это смысле?
– Тебе известно об этом много месяцев.
– Прошу прощения? – Я не верил собственным ушам.
– Не тупи, – пропыхтела она. – Ты слышал.
В голове у меня зазвенел тревожный набат.
– Я узнал об этом два дня назад, Лайла. Твое имя было в электронной таблице.
– Погоди, приятель, – сбивчиво, отрывисто проговорила Лайла и перестала крутить педали. И тут же, как по волшебству, восстановила дыхание. – Я инвестировала в «Келемен Груп» отчасти благодаря присланному тобой письму. Это просто бизнес, знаешь ли.
– О чем ты говоришь?
– О нашем пут-опционе.
Я перестал крутить педали.
– Лучше начни с начала. Я понятия не имею, о чем ты.
– Чарли просил нашу семью инвестировать в его фонд фондов.
– И?
– Он сказал, что мы не прогадаем, риска никакого.
– Лайла, я знаю, что твой отец инвестировал восемь миллионов, а ты инвестировала два.
– Только потому, что Чарли согласился гарантировать инвестиции.
– Гарантировать?
– Если цена упадет ниже начальных инвестиций, Чарли обещал возместить разницу.
– Я знаю, что это означает. Я только не могу поверить, что он на это согласился.
