— Господь всемогущий, Бог наших отцов… — молился епископ на латыни, чтобы Хэл его понимал. — Благодарим Тебя за щедрость и за великую победу над язычниками, дарованную нам. Мы вверяем Твоей заботе Твоего слугу Генри Кортни. Пусть он преуспеет на службе истинному Богу, и пусть его оружие поразит нечестивых.
Хэл едва успевал повторять слова за ним. И еще до того как он произнес «аминь», епископ уже поднялся и повел его в маленький придел.
— Ждите здесь, — сказал Фасилидес. И направился к яркому тканому гобелену, висевшему за другим, небольшим алтарем.
За гобеленом скрывалась узкая и низкая дверь. Епископ нырнул в нее и исчез.
Хэл огляделся и увидел, что здесь обстановка куда богаче, чем в унылой центральной части темной церкви.
Алтарь здесь покрывали листы желтого металла — возможно, бронзы, но сверкала она при огоньках свечей, как чистое золото. Крест украшали крупные цветные камни. Может быть, это было простое стекло, но Хэлу показалось, что камни больше походят на изумруды, рубины и алмазы.
Полки, поднимавшиеся к сводчатому потолку, ломились от подношений богатых и знатных паломников и почитателей. Некоторые из них, должно быть, стояли здесь веками, потому что их покрывал толстый слой пыли и паутины, так что и понять было невозможно, что это такое.
Пятеро монахов в простых рваных рясах стояли на коленях перед статуей чернолицей Девы Марии с маленьким черным Иисусом на руках. Монахи даже не оглянулись на пришедших.
Хэл и Эболи стояли рядом, прислонившись к каменной колонне в задней части святилища. Время едва ползло. Воздух, тяжелый от благовоний и древности, казалось, давил физически. Мерный напев монахов гипнотизировал. Хэл почувствовал, как на него волнами наплывает сонливость, и ему пришлось сделать над собой серьезное усилие, чтобы держать глаза открытыми.
Внезапно из-за гобелена послышался топот бегущих ног. Хэл выпрямился. Из-за занавеса появился маленький мальчик и с живостью щенка ворвался в святилище. Остановившись на каменном полу, малыш слегка поскользнулся. Лет ему было четыре или пять, из-под простой белой рубахи торчали босые ноги. На голове мальчика кудрявились блестящие черные волосы, которые весело заплясали, когда он с жадностью завертел головой, оглядывая святилище темными глазами, почти такими же огромными, как глаза святых на стилизованных портретах, висевших на стене позади него.
Увидев Хэла, он подбежал к нему и остановился. И так торжественно уставился на него, что Хэл был очарован этим хорошеньким эльфом и опустился перед ним на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
Мальчик сказал что-то на языке, который Хэл уже слышал. Это прозвучало как просьба, но о чем — Хэл и предположить не мог.
— И ты туда же! — засмеялся он.
Однако малыш оставался серьезным. Он повторил свой вопрос. Хэл пожал плечами. Мальчик топнул босой ножкой и спросил в третий раз.
— Да! — энергично кивнул Хэл.
Мальчик восторженно засмеялся и хлопнул в ладоши.
Хэл поднялся, но мальчик протянул к нему руки и что-то произнес, и это могло означать только одно.
— Ты хочешь, чтобы я тебя поднял?
Хэл нагнулся и подхватил малыша на руки, и мальчик уставился ему в глаза и снова заговорил, так энергично показывая на лицо Хэла, что чуть не ткнул ему в глаз маленьким пальцем.
— Я не понимаю, что ты говоришь, малыш, — мягко сказал Хэл.
Рядом бесшумно появился Фасилидес и заговорил очень торжественно:
— Его наихристианнейшее величество Иясу, король королей, правитель Галлы и Амхары, защитник веры в распятого Христа, заметил, что твои глаза странного зеленого цвета, он никогда таких не видел.
Хэл уставился на ангельское личико постреленка, которого он держал на руках.
— Так это и есть Престер Джон? — с испугом спросил он.
— Именно, — ответил епископ. — И ты только что пообещал ему взять его в плавание на твоем корабле, который я ему описал.
— Не затруднит ли вас сообщить императору, что я сочту за величайшую честь увидеть его гостем на борту «Золотой ветви»?
Иясу вдруг вывернулся из рук Хэла и спрыгнул на пол. Схватив ладонь Хэла, он потащил его к потайной двери. За ней шел длинный коридор, освещенный факелами в железных кронштейнах на каменной стене. В конце коридора стояли два вооруженных стража, но император что-то пискнул, и они отступили в сторону и отсалютовали его крошечному величеству.
Иясу ввел Хэла в длинный зал.
Сквозь узкие амбразуры, пробитые высоко в стенах, проникали яркие лучи пустынного солнца, падая вниз толстыми золотыми копьями. За длинным столом, который тянулся на всю длину помещения, сидели пять человек. Встав, они низко поклонились Иясу, а потом внимательно посмотрели на Хэла.
Все они были воинами. Об этом говорило их облачение: кольчуги и кирасы, у кого-то и шлем на голове, а поверх кольчуг — плащи, украшенные крестами и прочими геральдическими знаками.
В дальнем конце стола стоял самый молодой и просто одетый, но при этом самый впечатляющий человек. Взгляд Хэла сразу остановился на его стройной, грациозной фигуре.
