— По настоянию Фасилидеса я уже приказал придворному писарю составить такое свидетельство. Нам нужно лишь договориться об условиях, и я подпишу его от имени императора. — Назет поднялся со скамьи. — Но пойдемте, позвольте объяснить вам в подробностях позиции наших сил и сил эль-Гранга.
Генерал направился в дальний конец зала, старшие офицеры последовали за ним. Они встали у круглого стола, на котором, как увидел Хэл, был построен глиняный макет Красного моря и окружающих его земель. Все выглядело очень подробным и окрашено в естественные цвета. Был показан каждый город и каждый порт; крошечные деревянные корабли плыли по синим водам, а полки кавалерии и пехоты были представлены ярко раскрашенными фигурками из слоновой кости.
Пока все рассматривали макет, император подтащил поближе скамью и залез на нее, чтобы дотянуться до макета. С восторженным писком он принялся изображать голосом ржание лошадей и выстрелы пушек и передвигать фигурки на доске.
Назет потянулся, чтобы остановить его, и Хэл уставился на руку генерала. Она была тонкой, изящной, гладкой, с длинными гибкими пальцами и жемчужно-розовыми ногтями.
Внезапно Хэла осенило, и он, не успев поймать себя за язык, брякнул:
— Святая Мария! Да вы женщина!
Назет бросила на него взгляд, и ее янтарные щеки потемнели от раздражения.
— Я советую вам не пытаться отнестись ко мне с пренебрежением из-за моего пола, капитан. Вы, как англичанин, должны помнить тот военный урок, который преподнесла вам женщина под Орлеаном.
С губ Хэла чуть было не сорвалось возражение: «Да, но это было более двухсот лет назад — и потом, мы ее сожгли за причиненные беспорядки!» Но он сумел вовремя остановиться и попытался придать своему голосу умиротворяющий тон:
— Я вовсе не хотел нанести оскорбление, генерал. Это лишь увеличивает восхищение, которое я уже испытал, зная о вашем таланте командующего.
Однако Назет оказалось не так-то легко умаслить. Ее манеры стали резкими и деловыми, когда она принялась объяснять тактические и стратегические позиции двух армий, показывая Хэлу, где он может с наибольшей пользой применить силы «Золотой ветви». Она больше не смотрела на Хэла прямо, линия ее пухлых губ стала жесткой.
— Рассчитываю, что вы будете находиться под моим непосредственным командованием, поэтому приказала адмиралу Сенеку записать простой набор сигналов: ракет и фонарей для ночи и флагов и дыма для дневного времени. С их помощью я буду передавать вам свои приказы с берега. У вас есть какие-то возражения?
— Нет, генерал.
— Что до вашей доли добычи, то две трети будут принадлежать казне императора, а остальное — вам и вашей команде.
— Обычно кораблю достается половина добычи, — проворчал Хэл.
— Капитан, — холодно произнесла Назет, — в этих морях обычаи устанавливает его наихристианнейшее величество.
— Тогда я вынужден согласиться, — иронически улыбнулся Хэл.
Но Назет и не подумала поощрять его к легкомыслию.
— Любые военные припасы или провизия, которые вы сможете захватить, будут переданы в казначейство, а вражеские суда, захваченные вами, — военному флоту.
Она отвернулась от Хэла, когда в зал вошел писарь и поклонился, прежде чем подать ей документ, написанный на жестком желтоватом пергаменте. Быстро пробежав по нему глазами, Назет взяла перо, протянутое ей писарем, заполнила пропуски на листе и подписалась внизу: «Юдифь Назет», добавив после своего имени крест.
Присыпая влажные чернила песком, она сказала:
— Написано на языке джииз, но к следующей нашей встрече у меня будет для вас перевод на английский. А пока что заверяю вас, что в этом свидетельстве изложены именно те условия, о которых мы говорили.
Она свернула пергамент и, перевязав его лентой, протянула Хэлу.
— Мне вполне достаточно ваших заверений. — Хэл сунул свиток в рукав.
— Уверена, вы горите желанием вернуться на корабль, капитан. Не стану более вас задерживать.
С этими словами она как будто забыла о существовании Хэла и полностью сосредоточила внимание на своих командирах и глиняном макете боевых действий.
— Вы говорили о серии сигналов, генерал.
Несмотря на ее резкие манеры, Хэл вдруг понял, что ему совсем не хочется уходить. Его тянуло к этой девушке, как стрелку компаса тянет на север.
Не взглянув на него, она ответила:
— Адмирал Сенек пришлет вам на корабль книгу сигналов, прежде чем вы выйдете в море. Епископ Фасилидес проводит вас туда, где вас ждут лошади. Прощайте, капитан.
Шагая вместе с епископом по длинному каменному коридору, Хэл тихо сказал спутнику:
— Табернакль Марии здесь, в монастыре. Я прав?
Фасилидес застыл на месте и уставился на Хэла:
— Откуда вы знаете? Кто вам сказал?
— Поскольку я искренне верующий христианин, мне бы очень хотелось взглянуть на столь священный предмет, — сказал Хэл. — Можете ли вы даровать мне исполнение такого желания?
Фасилидес нервно подергал себя за бороду.
— Может быть. Посмотрим. Идемте…
Он повел Хэла туда, где по-прежнему стоял Эболи, поджидая их. Они двинулись дальше, через другой лабиринт лестниц и переходов. Наконец епископ остановился перед дверью, охраняемой четырьмя священниками в рясах и тюрбанах.
