Полковник Шредер еще немного задержал спасательную экспедицию, пока не был найден его потерянный парик. Тщеславие не позволяло ему предстать перед Катинкой в неприбранном виде. Парик отыскался в лесу, где полковник гнался за Хэлом. Он был покрыт землей и сухими листьями, но Шредер выколотил его о колено и аккуратно расправил завитки волос, прежде чем водрузить на голову. Его красота и достоинство были восстановлены, и он кивнул Хэлу:
– Показывай дорогу.
К тому времени, когда они добрались до террасы перед углублением в холме, Хэл представлял собой жалкое зрелище. Его руки были связаны за спиной, сержант накинул ему на шею веревочную петлю. Лицо Хэла почернело от грязи и порохового дыма, одежда была порвана и испачкана кровью, смешавшейся с его собственным потом. Однако, несмотря на изнеможение и огорчение, он все равно думал только о Катинке и, подходя к пещере, дрожал от тревоги.
Но Катинки внутри не оказалось.
«Я не смогу жить, если с ней что-то случилось», – подумал Хэл.
Но вслух он сказал Шредеру:
– Я оставил госпожу ван де Вельде здесь. С ней ничего не должно было произойти.
– Ради собственной шкуры тебе лучше не ошибиться.
Угроза прозвучала тем страшнее, что полковник сказал это очень тихо. Потом он повысил голос:
– Госпожа ван де Вельде! Мадам, вам ничто не грозит! Это полковник Шредер, я пришел спасти вас!
Лианы, стеной висящие сбоку от входа, зашелестели, и из-за них с робким видом вышла Катинка. Ее огромные фиолетовые глаза наполнились слезами, лицо было бледным и трагическим, голос дрожал.
– Ох! – выдохнула она с чувством.
Потом весьма театрально протянула обе руки к Корнелиусу Шредеру:
– Вы пришли! Вы сдержали свое слово!
Она бросилась к нему и приподнялась на цыпочки, чтобы обхватить изящными ручками его шею.
– Я знала, что вы придете! Я знала, что вы никогда не допустите, чтобы меня унижали и приставали ко мне эти грязные животные!
В первое мгновение Шредер был ошеломлен ее объятием, но потом и сам обнял женщину, покачивая и утешая, пока она рыдала, уткнувшись лицом в его ленты и перевязь на груди.
– Если вы подверглись хоть малейшему оскорблению, клянусь, я стократно отплачу за это!
– Мне выпали слишком ужасные испытания, чтобы говорить о них, – всхлипнула Катинка.
– Этот? – Шредер посмотрел на Хэла и резко произнес: – Он из тех, кто дурно с вами обращался?
Катинка, все так же прижимаясь щекой к груди Шредера, покосилась на Хэла. Ее глаза злорадно прищурились, легкая садистская улыбочка искривила пухлые губы.
– Да этот был хуже всех! – прорыдала она. – Я не могу себя заставить рассказать вам, какие мерзости он мне говорил, как он беспокоил и унижал меня!.. – Ее голос дрогнул. – Я лишь благодарю Господа за то, что Он дал мне сил выстоять перед назойливостью этого мужчины!
Шредер как будто раздулся от ярости. Осторожно отодвинув от себя Катинку, он повернулся к Хэлу. И, размахнувшись, изо всех сил ударил его кулаком по голове. Хэл, застигнутый врасплох, отшатнулся назад. Шредер шагнул вслед за ним, и следующий удар пришелся Хэлу в живот, отчего он задохнулся, согнувшись пополам.
– Как ты смел оскорблять и дурно обращаться с высокорожденной леди?
Шредер трясся от злобы. Он совершенно потерял власть над собой.
Голова Хэла почти касалась его коленей, он все еще пытался восстановить дыхание. Шредер попытался пнуть его в лицо, но Хэл вовремя это заметил и успел отвернуть голову. Сапог скользнул по его плечу, и юноша отлетел спиной вперед.
Бешенство Шредера не утихало.
– Ты недостоин даже лизать подошвы туфелек этой леди! – рычал он.
Он собрался ударить снова, но Хэл оказался проворнее. Хотя его руки были связаны за спиной, он шагнул навстречу Шредеру и попытался пнуть его в пах; но из-за того, что его сдерживали путы, удар получился слабым.
Шредер был ошеломлен скорее поступком, чем болью.
– Бог мой… щенок, ты слишком далеко заходишь!
Хэл все еще плохо держался на ногах, и следующий удар Шредера сбил его на землю. Он упал, а Шредер налетел на него, пиная ногами, топча свернувшееся в клубок тело Хэла. Хэл рычал и откатывался, отчаянно пытаясь увернуться от града ударов.
– Да! О да! – взвизгивала в возбуждении Катинка. – Накажите его за то, что он делал со мной!
Она подстрекала Шредера, доводя до предела его неистовство.
– Пусть помучается, как мне пришлось!
Хэл, убежденный, что Катинка вынуждена отвергнуть его теперь перед этим человеком, в душе прощал ее, несмотря на боль. Он сложился пополам, чтобы защитить самые уязвимые части тела, принимая большую часть ударов на плечи и бедра, но он не мог увернуться от всех. И когда сапог угодил в угол его рта, по подбородку Хэла потекла кровь.
Катинка пискнула и захлопала в ладоши при виде этого:
– Я его ненавижу! Да! Добавьте ему еще! Разбейте эту хорошенькую наглую рожицу!
Но кровь, похоже, вернула Шредера в чувство. И он, сделав над собой видимое усилие, сдержался и отступил назад, тяжело дыша и все еще дрожа от гнева.
– Это лишь малая часть того, что припасено для него. Поверьте мне, госпожа, он заплатит полную цену, когда мы доберемся до мыса Доброй Надежды.
