Все найденное бросали в пустую бочку из-под воды, над которой стоял с заряженным пистолетом сержант; бочка медленно наполнялась добычей. Когда омерзительная троица заканчивала работу над нагим трупом, другая команда волокла тело к высоким погребальным кострам. Пламя, питаемое сухой древесиной, взлетало так высоко, что обжигало зеленую листву огромных деревьев, окружавших поляну. Запах горелой плоти был тошнотворным, как вонь горящего свиного сала.
Тем временем Шредер и Камбр с помощью Лимбергера, капитана галеона, разбирались с бочками специй. Они вели себя как сборщики налогов, у них имелись списки и журналы, и они изучали содержимое каждого бочонка и его вес, сверяя все с первоначальной декларацией корабля и отмечая проверенное белым мелом.
Когда они заканчивали сверку, команда матросов катила огромные бочки на берег и грузила их на самый большой баркас, чтобы доставить на галеон, стоявший на якоре в проливе, с новой грот-мачтой и оснасткой. Работа продолжалась до середины ночи при свете фонарей и костров и желтых вспышек погребального огня.
Время шло, и у Большого Дэниела началась лихорадка. Он весь горел и постоянно бредил. Повязка остановила кровотечение, на ране начала образовываться мягкая корка. Но кожа вокруг нее распухла и покраснела.
– Пуля все еще там, – шепотом сказал Хэл чернокожему другу. – На спине-то у него раны нет, она не вышла из тела.
Эболи хмыкнул.
– Если мы попытаемся ее вырезать, мы его убьем. Смотри, под каким углом она вошла. Она где-то рядом с его сердцем и легкими.
– Боюсь, это может оказаться смертельным, – покачал головой Хэл.
– Он сильный как бык. – Эболи пожал плечами. – Может, даже настолько сильный, что способен победить демонов.
Эболи верил, что все болезни вызывают демоны, забравшиеся в кровь. Это было бессмысленное суеверие, но Хэл потакал ему.
– Нам всем нужно прижечь раны горячей смолой.
Это было обычное матросское лекарство. Хэл принялся на голландском просить охранявших их готтентотов принести горшок смолы из каморки плотника в лагере, но стражи не откликнулись на его просьбу.
Шредера они снова увидели только после полуночи. Он быстро вышел из темноты и направился прямиком туда, где, прикованный к остальным, лежал под деревом сэр Фрэнсис. Как и все его люди, сэр Фрэнсис был чрезвычайно измучен, но дремал лишь урывками, потому что вокруг продолжали шуметь и суетиться рабочие отряды, а раненые стонали и вскрикивали.
– Сэр Фрэнсис… – Шредер нагнулся и встряхнул его, чтобы полностью разбудить. – Могу я попросить уделить мне несколько минут вашего времени?
По тону его голоса казалось, что он вполне спокоен.
Сэр Фрэнсис сел.
– Прежде всего, полковник, могу я обеспокоить вас просьбой о некотором сострадании? У моих людей не было ни капли воды со вчерашнего дня. А как вы видите, четверо очень серьезно ранены.
Шредер нахмурился, и сэр Фрэнсис догадался, что он не приказывал специально так дурно обращаться с пленными. Он и не считал Шредера жестоким или склонным к садизму человеком. А его дикое поведение недавно почти наверняка было связано с его возбудимой натурой и напряжением и острыми моментами сражения. Теперь же Шредер повернулся к стражникам и приказал принести пленным воды и пищи, а потом отправил сержанта за ящиком с медицинскими запасами, что имелся в разбитой хижине сэра Фрэнсиса.
Пока они ждали, когда все будет принесено, Шредер вышагивал взад-вперед по песку, опустив голову и сложив руки за спиной. Хэл вдруг выпрямился, сидя.
– Эболи, – прошептал он. – Меч!
Эболи фыркнул, когда увидел, что на поясе Шредера висит изукрашенный рыцарский меч Нептуна Хэла, некогда принадлежавший его деду. Эболи положил ладонь на плечо юноши, удерживая Хэла от того, чтобы тот заговорил со Шредером, и негромко произнес:
– Военный трофей, Гандвана. Для тебя он потерян, но, по крайней мере, он достался настоящему воину.
Хэл поник, признавая жестокую логику в словах черного друга.
Наконец Шредер снова повернулся к сэру Фрэнсису:
– Мы с капитаном Лимбергером проверили специи и древесину, которые вы сложили на той площадке, и выяснили, что основная часть груза в порядке. А недостача, скорее всего, связана с повреждениями галеона во время его захвата. Мне сказали, что одно из ядер ваших пушек пробило главный трюм и часть груза утонула.
– Меня радует то, – с усталой иронией кивнул сэр Фрэнсис, – что вы сумели возвратить собственность компании.
– Увы, это еще не все, сэр Фрэнсис, как вы и сами прекрасно понимаете. Немалой части груза галеона все же нет.
Он замолчал, увидев вернувшегося сержанта, и приказал ему:
– Снимите цепи с черного и с мальчишки. Пусть напоят остальных.
Несколько солдат поставили возле дерева бочонок воды. Хэл и Эболи тут же начали разносить воду раненым, и все они жадно пили, закрыв глаза.
Сержант доложил полковнику Шредеру:
– Я нашел там инструменты хирурга. – Он показал парусиновый мешок. – Но, минхеер, там ведь острые ножи, их можно использовать как оружие, а горшки со смолой тоже опасны.
Шредер посмотрел сверху вниз на изможденного и оборванного сэра Фрэнсиса, сидевшего на корточках у дерева.
