— Никаких обвинений, никаких обид. Не будь ни излишне жесткой, ни слишком уступчивой. Оставь открытым узкий и далекий просвет, не назначай времени, не бери никаких обязательств. На сегодня он — самый важный человек в твоей жизни, помни об этом сама и напоминай об этом ему. Тебе просто надо немного прогуляться и подышать воздухом. Он станет обижаться, попытается поставить тебя в неловкое положение, но ведь ты умнее его. Ты-то знаешь, что он всего лишь обезьяна, хоть и думает, что из всех мужчин он самый лучший. Играй умницу, подавляй его. Если будешь спокойной, то запросто слопаешь его, как закуску. Улавливаешь?
— Улавливаю.
— Ты понимаешь, что он может попросить секса?
— Понимаю, но это не проблема. Для меня заняться с ним сексом — все равно что выпить кофе. Вот только кофе возбуждает гораздо сильнее.
— Молодец, вот такой ты мне нравишься. Где у вас свидание?
— Возле его дома, через десять минут. Мне пора идти.
— Помнишь секретную фразу?
— Да.
— Как только ты ее произнесешь, я вмешаюсь.
— И сделаешь ему больно?
— Очень, очень больно.
— Это не понадобится. Я пошла.
— Я слежу за тобой издали. Иди.
Сабина не могла выговорить ни слова. Она на правах гостя присутствовала в каком-то параллельном мире, диаметрально противоположном ее миру, зажатому в границах общественных институтов, которые на бумаге вроде бы должны защищать интересы гражданина, а на деле зачастую лишены такой возможности. Она в какой-то степени была шокирована, потому что прекрасно знала, что, будучи сотрудником полиции, ни за что не смогла бы обеспечить жертве преследования такую эмоциональную поддержку, которую Нардо обеспечивал в полной мере. При этой поддержке такая девушка, как Кира, находясь на грани отчаяния, доверяла ему безгранично. Сабина чувствовала себя не в своей тарелке, что было ей несвойственно: она привыкла быть четко ориентированной и уверенной в себе благодаря своему положению, достигнутым результатам и вполне законным ожиданиям благополучного и престижного будущего. Однако ей было гораздо важнее сейчас, в тяжелый для нее период, пережить эти эмоции; все остальное значения не имело.
Нардо попросил ее сесть за руль, и она, не споря, уселась на водительское место. Кира вывела свою машину из гаража, Нардо быстро подошел к ней и, проворно нагнувшись, прикрепил на магните под бампером какую-то маленькую штучку. «GPS-навигатор», — догадалась Сабина, не выключая двигателя. Нардо сел в машину и попросил ее несколько секунд подождать. Когда голубой «Фиат 500» девушки проехал половину улицы, он махнул рукой и показал Сабине экран планшета, на котором курсором четко обозначалось, где находится автомобиль. Такая аппаратура продавалась свободно, и в том не было ничего противозаконного. На первый взгляд она была гораздо информативнее, чем та, которой пользовалась полиция.
Они тронулись с места и тут же, метров через двести, снизили скорость, потому что карабинеры, замеченные раньше, сделали им знак остановиться. Нардо ничего не сказал, но было видно, что он рассержен. Он внимательно следил за курсором, который, по счастью, продолжал мигать, хотя «Фиат» уже был вне видимости.
Сабина не понимала, как вести себя в такой ситуации, и послушно прижалась к правой бровке. Судя по знаку на поясах карабинеров, это была обычная проверка документов, но им нельзя было терять те минуты, которые уйдут на это.
Сабина посмотрела в глаза Нардо, и тот еле заметно кивнул. Выхода не было. Когда карабинер подошел к водительской дверце, она, не давая ему времени даже поздороваться, быстро достала свое удостоверение:
— Здравствуйте, я комиссар Монделло, это полицейская операция. Мы преследуем только что проехавшую машину, чтобы предотвратить преступные действия. Прошу быстро пропустить нас, здесь дело тонкое.
Карабинер был молоденький, но шустрый. Новенькая форма сидела на нем безукоризненно и воинственно. Он взял удостоверение и, видимо, не усомнился в его подлинности. Потом нагнулся, чтобы разглядеть пассажира, и Нардо, снисходительно улыбаясь, указал ему на экран с мигающим курсором. Парень сделал шаг назад и посмотрел на напарника, который стоял у машины с автоматом на изготовку. Потом с подозрением вгляделся в «Альфа Ромео» Нардо. Сабина предупредила вопрос:
— Это не служебная машина. Мы ездим на личных, чтобы не бросаться в глаза. Думаю, вы поступаете так же, даже если в том нет особой нужды. Уж поверьте, я знаю. Я готова предъявить любые документы, но сейчас, извините, нам надо ехать.
— Вы подали в Центр информацию об операции?
— Нет, вы правы. Напротив, я рассчитываю воспользоваться вашей любезностью. Вы очень меня обяжете, если сообщите мое имя и номер машины. А теперь мы действительно должны очень поторопиться.
Карабинер с готовностью вернул удостоверение и приложил руку к козырьку, но без особой уверенности.
— Не беспокойтесь, доктор, я сообщу в Центр. А вы позвоните, пожалуйста, когда закончите операцию или когда выедете за территорию. Если будет нужно, мы придем на помощь: мы сегодня дежурим в первую смену. Удачи вам.
