— Именно. Тем не менее они долго были вместе, очень любили друг друга, да и сейчас еще любят. А потом, окончив лицей, он остановился, а она поступила на медицинский с очень высокими баллами. Теперь она блестящая, подающая большие надежды студентка.
— Я прочла, что он стал рабочим.
— На самом деле он безработный. Работал в баре, нанимался каменщиком, чем-то приторговывал, чтобы подработать и быть рядом с ней. У него даже отбирали права за вождение в нетрезвом виде… Ну, в общем, ты поняла.
— Разные миры, разные скорости…
— Вот-вот. Но обрати внимание, что Кира очаровательная, симпатичная и добрая девушка, и она вовсе не похожа на классическую хорошенькую стерву.
— Но она сменила круг общения, познакомилась в университете с новыми людьми и постепенно поняла, что Джордано следует переместить в «зону друзей».
— Совершенно верно. У нее уже есть другой мужчина; я с ним познакомился, хотя Джордано не знает, кто это. Очень славный парень, и он определенно лучше подходит состоятельной девушке с высшим образованием. Я думаю, надолго они не уживутся, но это неважно. Кира порвала с Джордано и назад не вернется.
— И тут взвилась ревность.
— Ну, это бывает со всеми, это вопрос инстинкта. Проблема в том, чтобы держать ревность под контролем. Он с этим не справится, я всегда это знал.
— Из-за своей ограниченности?
— Нет, это тут ни при чем. Даже крупные руководители или ученые способны убить из ревности. Проблема здесь в том, что у Джордано больше ничего нет. У него была только Кира; в ней заключалась и его значимость, и достоинство. А теперь ему незачем жить.
— И он может покончить с собой?
— Может. Но не раньше, чем сможет установить равновесие, которое Кира разрушила. Это что-то вроде закона сообщающихся сосудов, помнишь?
— Да, что-то припоминаю… А ты можешь ехать не двести в час, а чуть поменьше? Пожалуйста…
— Нет. Если боишься, выходи из машины, я дам тебе денег на такси.
Сабина замолчала: она не привыкла, чтобы с ней так обращались. Через несколько секунд, дав себя обогнать американскому полицейскому, Нардо продолжил разговор. Сабина уговаривала себя, что он вовсе не грубиян, а просто максимально сосредоточен.
— Когда между двумя людьми существуют близкие отношения, в особенности если в них присутствует чувство, попробуй представить себе два наполненных жидкостью сосуда. Они будут разного размера, потому что все мы разные, но общий принцип не изменится. Когда у людей завязываются отношения, оба сосуда соединяются каналами, и, чтобы достичь равновесия, они должны, как в известном физическом опыте, перетекать один в другой.
— Скажем так, во всех смыслах…
— Да, но необязательно. Это работает на всех уровнях отношений — например, между друзьями или коллегами, — но кульминации достигает там, где речь идет о паре. Физический закон предусматривает, что, как бы там ни было, а равновесие жидкости в сосудах все равно установится.
— Захватывающе. А главное — очень убедительно. Я поняла, что ты имеешь в виду. Если в отношениях возникает перекос — ссоры, взаимные обвинения и прочее, — а отсюда и уменьшение жидкости с той или другой стороны, равновесие все равно восстановится, неважно, каким образом.
— Верно, и это непреложный закон физики. А как думаешь, что бывает, когда отношения прерываются?
— Соединительный канал рвется?
— Пожалуй, нет. Соединение остается, иногда годами, но в одном направлении уже ничего не поступает… понимаешь?
— А… Значит, один из двоих, тот, кто не хотел прерывать отношения, начинает от этого… страдать.
— И не только от этого. Он страдает от разлуки, просто от произошедшей перемены… Но весь ужас в том, что, когда человек привыкает к этой игре равновесий, зачастую приносящей удовлетворение, он домогается продолжения. И я не случайно воспользовался термином «домогаться»: продолжение отношений ему кажется естественным, обязательным, как между двумя сообщающимися сосудами. Если между ними есть равновесие, оно должно восполняться, как яблоко, сорвавшееся с ветки, должно упасть на землю. Это закон. А если это не так, то человек чувствует себя вправе взбеситься до полного охренения. Я понятно объясняю? А теперь подведи под этот принцип все заявления о преследованиях, которые читала, или всех начальников, которых припомнишь, и скажи, что он не работает.
Сабина увидела, как из-за поворота на нее вылетает дерево — на скорости, которой вполне хватит, чтобы разорвать ее на куски, — и вспомнила Джимонди. Он как-то говорил о странных фразах, попадавшихся в телефонных разговорах Нардо, вроде той фразы о яблоке. Она попыталась сосредоточиться. Эта игра ей начинала нравиться, и она произнесла:
— Еще как работает…
