В голосе Джордано Сабина почувствовала неминуемую опасность. Он, несомненно, получил удовлетворение, но все эти вопросы с повторениями выдавали нарастающую ярость, неоправданную, а значит, иррациональную. Она повернулась к Нардо, который тоже почуял опасность и велел ей завести машину. Сердце у Сабины так забилось, что ей стало больно.
— Я никому ничего не расскажу, Джо, и уж тем более о наших интимных встречах. Ты что? Прекрати, ты меня пугаешь. Мы любили друг друга, и это было прекрасно, как всегда. А теперь отвези меня домой, мне надо заниматься.
— Смотри, Кира, я все еще в возбуждении. Никуда я тебя не повезу. Если ты действительно меня хочешь, то отсосешь. Сейчас же!
— Нет, Джордано, хватит, прошу тебя. Если ты меня любишь…
Он выругался и, судя по всему, схватил девушку за волосы и попытался пригнуть к себе, но у него ничего не получилось. Нардо быстро махнул рукой, и Сабина рванула с места. Пришлось несколько секунд дожидаться, чтобы влиться в поток машин на улице Сапонара. Вот где дорожный жезл или проблесковый маячок были бы очень кстати, но в комплектацию «Альфа Ромео» они не входили.
Те сто метров, которые надо было проехать до выезда на грунтовку, показались Сабине бесконечными. Свернув направо, она увидела впереди еще отрезок дороги в неполные сто метров, а потом дорога пошла вокруг футбольной площадки. Красного «Яриса» видно не было — видимо, его припарковали чуть поодаль в зарослях кустов, увитых плющом. Сабина притормозила: звуки из микрофона говорили о том, что Кира, и вправду героическая девушка, приступила к выполнению требования своего бывшего. Она посмотрела на Нардо, невероятно спокойного и внимательного, который склонился над телефоном как ни в чем не бывало. Тут налицо были все основания арестовать парня на месте преступления за сексуальное насилие, но Сабина не могла пока понять, как это объяснить своему пассажиру: он ведь не полицейский и подходит к делу с других позиций. Она только спросила его, прошла ли регистрацию аппаратура, которой они пользовались для прослушки. Нардо отрицательно помотал головой.
Немного погодя послышались звуки рвотного спазма Киры. Джордано это заметил и прекратил акт. Смутившись, он попросил прощения, но как-то не очень убедительно, ибо был еще во власти возбуждения. Она не ответила, только преувеличенно громко закашлялась, может быть, чтобы выиграть время. Сабина остановила машину метрах в пятидесяти от поворота, то есть в десяти секундах езды от цели. Нардо оценил ее мастерство, подняв большой палец, и жестом велел заглушить мотор. Похоже, он привык к такой ежедневной жестикуляции, и движения его были быстры и точны, как у повара, нарезающего лук.
— Мы подошли к сути вопроса, — прошептал он. — Приготовься.
После нескольких секунд тишины обезьяна внутри Джордано снова зашевелилась.
— А как тебе петушок твоего Марко? Когда у него отсасываешь, тоже блевать тянет? Давай, расскажи.
Кира героически сделала вид, что пропустила хамство мимо ушей, но чувствовалось, что она уже на пределе.
— Ну что ты несешь, Джордано, прекрати! Мне было больно, ты меня напугал, поехали отсюда, иначе я закричу.
— Давай, говори, какой он у Марко?
— Перестань, ничего я тебе говорить не буду.
Нардо напрягся. А Джордано закусил удила, словно поняв, что случай сделал славный подарок его инстинкту убивать:
— Ага, значит, как только его видела, так сразу начинала отсасывать!
— Ну что ты несешь? Нет!
Послышался звук пощечины, но ни Сабина, ни Нардо не были в этом уверены, потому что микрофон искажал такие звуки. Сабина снова завела машину и поехала к повороту, и Нардо ее не остановил. У нее дрожали руки, она никак не могла понять, почему девушка не произносит условленное выражение, чтобы скорее положить конец этому кошмару.
— Шлюха. Ты мерзкая шлюха, вот ты кто, я всегда это знал! Но ты должна мне сказать, каков петушок у твоего Марко. Говори!
Кира ему больше ничего не отвечала, молча снося все оскорбления. Видимо, она уже отчаялась найти способ его остановить. Джордано, похоже, уже полностью потерял над собой контроль. Он все громче и громче выкрикивал всякую похабщину, уже ничего не соображая. Нардо сидел неподвижно, потом наконец отложил телефон, вздохнул и еле заметно тряхнул головой.
После десяти секунд незаслуженных и омерзительных оскорблений Кира вдруг заговорила голосом из фильма ужасов, резким и визгливым:
— У него огромный, говнюк ты поганый! Огромный! И трахается он гораздо лучше, чем ты, если хочешь знать!
