Составление актов было процедурой очень долгой и временами изнурительной. Нардо не знали, как квалифицировать, а потому допросили в качестве человека, который был в курсе событий. Он дал подробные показания, назвавшись близким другом Киры, которого она позвала на помощь, поскольку боялась предстоящей встречи с Джордано. Он говорил чистую правду, в том числе и о том, как его знакомая сотрудница полиции совершенно случайно оказалась вместе с ним. Опустил только подробности своей деятельности защитника женщин — жертв преследований. Не дочитав протокол до конца, Нардо уехал: у него была куча дел.
Сабина не чувствовала себя в безопасности, а потому попросила его за ней заехать. В конце концов, в это утро сожгли ее машину, хотя ей и казалось, что прошел уже целый месяц. Когда комиссар полиции узнал, что она неожиданно оказалась втянутой в историю с арестом, о котором газеты, в своем вечном поиске сенсаций, будут писать еще много дней подряд, то позвонил ей, рассыпаясь в восторженных поздравлениях. А поскольку о сожженном автомобиле он тоже знал, то сразу пообещал наказать виновных в преследованиях, которым она подвергалась. Комиссар был искренен и по-настоящему взволнован, но его обещания ничего не стоили, ибо он знал, что не сможет их выполнить. Поэтому Сабине ничего не оставалось, кроме как воспользоваться неожиданным подарком, который кто-то подбросил ей на дорогу, единственно возможным способом выскочить из того ада, что был вокруг: Нардо Баджо.
Он тепло ее обнял. От него пахло чистотой с примесью чисто мужского аромата, а она не умывалась уже несколько часов, поэтому приветствовала его без удовольствия. Они вместе поднялись в квартиру, чтобы забрать личные вещи Сабины. Она шла впереди и сразу заметила дохлую мышь, привязанную за хвост к ручке двери. Ни расплакаться, ни отпустить хоть какой-то комментарий у нее не было сил, и она предоставила Нардо, внушающему доверие, как бесплатная парковка в Трастевере, устранять это очередное свидетельство дурного вкуса недоброжелателей. Не говоря ни слова, она побросала в сумку кое-какую одежду и прочие предметы и села в машину.
Пока они ехали, голос Джона Леннона хотя бы частично рассеял накопившийся негатив. Мало кто из артистов смог бы это сделать, и Сабина восхитилась этим выбором, разумеется, не случайным. Нардо, наверное, никогда не ошибался целью. До его дома они добрались около двух ночи; он проводил ее в лучшую комнату с персональной ванной и посоветовал сразу принять душ. Сабина с благодарностью повиновалась, а потом, взбодрившись, пришла посидеть с ним на диване, где он сортировал какие-то бумаги и, как всегда, принимал и отсылал сообщения, текстовые или голосовые.
— Неужели не хочешь спать? — мягко спросил он, и в его голосе прозвучала нотка искреннего гостеприимства, которая придала ему еще больше очарования.
— Слишком много эмоций. Заснуть вряд ли удастся. Можно я ненадолго составлю тебе компанию?
— Черт возьми! Ты делаешь мне подарок.
— Что ты пишешь?
— Составляю архив наиболее важных дат и действий для каждого клиента, потому что не всё можно предвидеть. А сейчас вписываю последние данные в личное дело Киры, потому что считаю его закрытым.
— А между делом занимаешься другими дамами?
— Да, как всегда. Технически надо было бы убрать слово «дамы», потому что того, кто мне сейчас задает больше всего хлопот, зовут Валерио.
— Его что, преследует женщина? Ну да, наверное, и так бывает. Редко, но случается…
— Вот-вот. В случае с Валерио главная проблема в его друге Антонелло, который стал невыносим после того, как вскрылись многочисленные измены Валерио.
— Ты и с гомосексуалистами возишься?
— Я вожусь со всеми — и ни с кем. В зависимости от обстоятельств. Мне известны варианты развития событий, я даю советы, а сексуальная ориентация клиентов значит мало: все мы обезьяны.
Несколько секунд Сабина молчала в нерешительности. Нардо вмиг это заметил — от него невозможно было скрыть свое внутреннее состояние.
— Задавай любые вопросы, какие хочешь, не стесняйся. Между нами не должно быть никаких секретов или препятствий, иначе система не сработает.
Сабина воспользовалась случаем и заговорила, сознавая при этом, что не имела никакого права задать вопрос, который уже не один час сверлил ей мозг:
— Я видела, как ты целовал Киру, Нардо. Сегодня вечером, во дворе, прежде чем уехать.
Он безучастно отозвался:
— Согласен. Иногда мы целуемся. Тебя это удивляет?
— Но… учитывая обстоятельства…
Он придвинулся вплотную, вовсе не разгневанный, а скорее, как всегда, прагматичный и потому не желавший лишней болтовни.
— Недоговоренные фразы способны только увеличить путаницу, Сабина. Скажи уж, наконец.
— Между вами есть привязанность, нежность? Мне это очень интересно знать. Я хочу понять, не ты ли тот самый Марко.
