Она немного удивилась, заметив, что Тимур сидит в одном термобелье, в подштанниках и водолазке, но сразу догадалась: он разделся, чтобы не запачкать кресло грязной робой. А поскольку выезжал один, то и стесняться ему было некого. Болотники, как и влажные портянки, скорее всего, скинул в багажник; и теперь, переобувшись в шлепанцы, постукивал ими о коврик.
В салоне пахло потом и костром. К копченому душку примешивался хвойный аромат: под зеркалом заднего вида болталась «пахучка» в форме елки.
«Паджерик» тронулся, и свежий, холодящий ветерок ворвался внутрь.
– Ты не против, если я малек проветрю? Запашок такой, как будто рыбу здесь коптили!
– Проветри, если хочешь. Но мне нормально, – проявила Валя деликатность.
– Начнет сдувать – ты не стесняйся, говори.
– Окей.
«Паджерик» проехал железнодорожный переезд и, вместо того чтобы свернуть на трассу, погнал по незнакомой грунтовке.
– Куда это мы едем? – с тревогой в голосе спросила Валентина.
– А-а, ты неместная? – сообразил ее попутчик и следом объяснил: – Это короткая дорога, как ехать в Нововухлинку. Поселок будет в стороне, а мы погоним мимо старого карьера, где добывали никель.
– Так быстрее?
– Ну да. По трассе – полчаса, а здесь двадцать минут – и в Вухле.
Грунтовка была в неважном состоянии, и внедорожник то и дело встречал ухабы, пружинисто подпрыгивая на них и обдавая серебристые бока потоками размокшей грязи.
– Ну и дорога…
– Ты думаешь, по трассе лучше? Да хрен там, асфальт весь в ямах. Покатаешься чуток – убьешь подвеску. Здесь хотя б грунтовка, мягче приземление, – с мрачной усмешкой сказал Тимур.
Они ехали по затемненному участку, плотная древесная стена отбрасывала на дорогу тень, но стоило им выбраться на открытую местность, как сразу посветлело. С правой стороны показался Нововухлинский карьер. По протяженности он был как три-четыре Елгозинских, а по глубине, наверное, все двадцать! Напоминал амфитеатр гигантского размера; те верхние ступени, что оставались незатопленными, густо поросли деревьями, а все, что ниже, на сотню метров скрывалось под водой.
– Вот и наш карьер. Ты здесь не была?
Она мотнула головой.
– Не-а, ни разу.
– Эх, жаль не повезло с погодкой. Так бы остановились… В ясный день здесь такая красота! Цвет воды нереальный – зелено-голубой, как на каких-нибудь курортах, а то и круче. Приезжают сюда из Челябы, из Еката – место известно на весь Урал.
– Круто, – пытливым взглядом исследовала местность Валя. – Надеюсь, что еще увижу. Я здесь не последний день.
– Да конечно, все рядом. От Вухлы – так рукой подать, – он оторвался от дороги и быстро оглядел попутчицу: – А кстати, ты какими к нам судьбами? Переехала? Или кто из знакомых здесь живет?
– Тетя. Еду к ней на выходные.
– А-а, понятно. Я уж было удивился, что переехала. Все, наоборот, отсюда валят, – начистоту сказал Тимур.
Гордеева ничего на это не ответила, лишь понимающе кивнула. Следующие пять минут они проехали в молчании, пока не показался знак въезда в город, а за ним – полугнилые деревянные бараки, на удивление жилые.
Как и обещал, Тимур подвез ее до дома, скатавшись в противоположную часть города.
– Огромное тебе спасибо! Я бы только сейчас садилась в электричку… – Валя убрала в кармашек телефон и перевела признательный взгляд на водителя.
– Да не за что. Давай, пока, – он кивнул и, высадив ее, уехал со двора.
Проводив «Паджерик» взглядом, она зашла в пропахший выпечкой подъезд. Принюхалась: знакомый аромат – и, мысленно поблагодарив тетю Лилю за то, что та состряпала свой фирменный пирог с капустой, рысью поднялась по лестнице и нажала на звонок…
В среду, наконец, свершилось то, чего так долго ждали.
В девятом часу утра в балок вбежал запыхавшийся Димка и с порога огорошил новостью:
– У-у-ух, дошли до жилы!
Гордеева оторвалась от писанины и, удивленно вскинув брови, уточнила:
– Да ладно! С дёмиками?
– Еще не знаем. Леха убирает вскрышу. Как закончит, мужики зубилом отобьют контакты и посмотрим, повезло ли на этот раз.
Валя дернулась к окну и стала наблюдать за тем, что творится в карьере. Экскаватор снова заменил рабочий инструмент и выгребал ковшом дробленую породу, с грохотом ссыпая ее в кузов самосвала. Дождь, начавшийся некстати, приминал поднявшуюся пыль. Андреич с Батырбеком и Василием топтались на площадке и смотрели под ноги: он что-то им показывал – они кивали. По оживленным лицам было заметно: работа с жилой вызывала у обоих интерес.
Отвлек ее внимание Димон. Он шарил по углам и, видимо, что-то искал, – а не найдя, спросил у Вали:
– Тебе мешок не попадался? Такой белый, полипропиленовый…
– А что там?
– Да кувалды с зубилом. Андреич за ними послал.
– Не-а… Хотя погодь: в шкафчике стоял какой-то. Проверь-ка там.
Он дернул ручку, заглянул в мешок, кивнул, мол, все на месте, и, позвякивая инструментами, в спешке вышел из балка.
Гордеева набросила бушлат и пошагала вслед за ним.
