– Мужики, пока перекурите, – велел Козлов и метнул взгляд вверх: – Иди сюда, Михалыч! Ты посмотри, какая жила!
– Иду-иду! – отозвался на ходу Сермех.
– И ты спускайся, Дим. Валентину тоже позови, ей как геологу полезно.
– А где она? – обернулся Димка по сторонам.
– Здесь я, здесь! – подала та голос за его спиной.
Они спустились друг за другом: Сергей Михайлович, Димка, Валентина.
Последней довелось увидеть чудо-самоцвет лишь один раз – на курсах геммологии, да и то мелкими вставками36 по 0,3–0,5 карат37.
Но камни те были ничто в сравнении с тем, что открылось ей сейчас. Над стенкой будто бы оплавили гигантскую свечу, и в восковых подтеках тут и там сидели выпукло-округлые глазк
– Вот это да! – воскликнула Гордеева. – Можно сфотографировать? На память, для себя…
– Фотографировать можно, отбирать образцы – нельзя, – доброжелательно предупредил Сермех.
– Ну что вы, и на том спасибо! – благодарно улыбнулась Валя.
Она и не надеялась на чью-то щедрость. Отлично понимала: будь это месторождение поделочного камня, яшмы или мрамора, скорее всего, ей перепал бы небольшой кусочек, но здесь, на демантоидах, работали свои законы и на счету у частника был каждый карат. Ей оставалось искренне порадоваться за мужиков, за результат их слаженной работы, ведь каждый внес свой вклад. Порадоваться за себя, что выпал шанс увидеть жилу с редчайшим самоцветом. Она как будто заглянула в уральскую сокровищницу, в ту часть подземного дворца Хозяйки38, чьи мрачные подвалы оживлял своим сверканием редкий гранат.
И, несмотря на некоторую зависть к тем условиям, в каких работали геммологи – в тепле и чистоте, с приборами и дорогими вставками, – Валя знала, что в ее профессии есть свои плюсы. Мало какой специалист-геммолог видел то, что видела сейчас она. Если камешек в руках оценщика – отдельный пазл, то жила – цельная картина месторождения и открывается не всем, а лишь геологам.
Андреич понимающе отнесся к восторгу подопечных и даже дал им время на фотографирование. Он поторапливался, но решил прочесть им быстро лекцию и все наглядно показать.
– Обратите внимание на форму и размер зерен, – начал он. – Как вы знаете, гранаты, как и алмаз, кристаллизуются в высшей кубической сингонии, то есть относятся к минералам с наиболее симметричными кристаллами. Вы оба с кафедры минералогии, ну-ка назовите мне, какие формы кристаллов вы знаете у гранатов?
Не успел Димка и рта раскрыть, как Валя выпалила так, что от зубов отскакивало:
– Ромбододекаэдр, тетрагонтриоктаэдр!
– Во-о-от, – довольно протянул Андреич, – сразу видно, кто посещал кристаллографию! Все верно. Исключение – демантоид и топазолит. Они не образуют четких кристаллов и в природе встречаются в виде овоидов – зерен овальной, яйцеобразной формы, – он провел пальцами по зеленым выпуклым глазкам. – Видите, идет сгущение мелких зерен? – На что геологи кивнули. – Мне не нужно измерять линейкой, я и так скажу: все они от четырех до семи миллиметров. И лишь парочка таких, что больше восьми. Вывод из этого какой? Демантоид не может похвастаться размером, поэтому все камни с весом больше 1 карата считаются крупными, а с весом больше 3 карат – редкими и уникальными. Я за свою практику видел несколько пяти-, шестикаратников – и где они сейчас? В частных коллекциях и в элитной ювелирке под заказ!
– Нехило, – присвистнул Димка.
– Я бы и от каратника не отказалась, – мечтательно вздохнула Валя. – Такая красота…
Сермех слушал, поглядывая на часы. Андреич знал, что время поджимает, и объяснил ему:
– Сейчас, Михалыч. Пару слов скажу им про включения и начнем отбор.
– Хорошо, я звоню насчет машины. К скольким управимся?
– Часам к четырем.
Сермех выбрался наверх и позвонил директору. Все время, что он договаривался, стоял лицом к канаве и не спускал с них глаз.
Андреич тем временем продолжил лекцию. Он говорил не как обычно, в бытовой манере, а грамотно, как настоящий лектор. Не избегал терминологии и знал, как удержать внимание слушателей – разбавлял научный монолог вопросами по теме. Валю так и подмывало у него спросить: преподавал ли он на кафедре? Или стажировал студентов?
– На сегодняшний день в мире известно несколько месторождений демантоида: в Намибии, на Мадагаскаре, но все эти камни не сравнятся с нашим, уральским. Не зря он принят за эталон: такой потрясающей игры света больше нет ни у кого! Скажите мне, каким же свойством обусловлен такой оптический эффект? – обратился он к своей аудитории.
Валя промолчала, дав возможность ответить Димке.
– Сильной дисперсией, – не растерялся тот.
– И как ты это понимаешь?
– Ну… это когда луч света проходит через грани кристалла и уже внутри разлагается на все цвета радуги. Очень хорошо видно в ограненном алмазе.
