– Состояние эйфории в период фрустрации, – с серьезным видом ответил Глеб. – И насчет того, что мы будем благодарить судьбу за встречу с вами, я бы лично воздержался. Особенно учитывая данную ситуацию…
– «Задумал муравей гору Фудзи передвинуть»… Вы напрасно иронизируете. Конец вашей деятельности все равно, рано или поздно, но наступил бы непременно. Только с противоположным финалом, в котором поверьте, у вас в руках не было бы этих документов. Я советую вам пересмотреть свои взгляды на жизнь. Это самомнение, пропагандирующее человеком запада о том, что ему подвластен мир – как минимум наивность. Японцы живут по старым законам и не пытаются изменить их. Как дерево питает крону через корни, так японцы черпают мудрость от предков своих, которые учили, что суть всего – духовное развитие. Победа духа над материей – основная нить, вплетенная в ствол древа жизни японца со времен Богини Аматэрасу. На этом, как и тысячи лет назад, зиждется наша выдающаяся культура! Как в те далекие времена, когда люди жили в тесном взаимодействии с Богами и природой… С помощью мысли излечивали раны и управляли ветром. С приходом так называемого прогресса люди утратили эти знания… Но наша исключительная нация, не погрязла в мире технократии, а смогла сочетать прогресс с духовным развитием… Именно поэтому Японскую расу следует считать уникальнейшей, – всплеснув руками, протараторил Кейтаро. – И смею заверить вас, господа, вам непременно представится случай, убедится в этом лично…
Чернов, слушая взволнованную речь Ямомото, подавал еле уловимые знаки другу о психическом нездоровье старика. Глеб не был знатоком душевных расстройств, но витиеватые и бесконечно-долгие рассуждения о превосходстве, привели Чернова именно к такому выводу. Глеб абсолютно серьезно спросил:
– Вы чем-нибудь лечитесь, господин Ямомото?
Стрик замолчал…. По пронзительному взгляду и сжавшимся кулакам несложно было угадать мысли Ямомото. И будь в его руках бамбуковый меч, он бы с удовольствием поколотил нахала… Однако, ситуация была неоднозначной… Взглянув на Чернова, он с разочарованием понял, что русский отлично понимает свою значимость и казалось, даже о чем-то догадывается… . Глеб открыто и, как всегда нагло смотрел ему прямо в глаза… Натянуто, и с неохотой улыбаясь, Кейтаро решил подойти к этой проблеме по другому:
– Господин Чернов, ваш сарказм лишь от того, что вы воспитывались в Иудео – Христианской вере со скептицизмом в отношении альтернативных традиций. Жизнь вас ничему не научила, а крутить у виска следовало бы мне, а не вам. Ведь у меня находиться компромат на вас…
– Я просто констатирую факты, по крайней мере, это многое бы объяснило, – понуро ответил Глеб и с кислой физиономией приготовился к дальнейшей лекции.
– Однако вернемся к земным вещам. Вы же знакомы с языком шумерской культуры, не так ли? И не дожидаясь ответа, передал помощнику замысловатый ларец. Тикамацу открыл его и, аккуратно вынув свиток, подал Нагорному и Чернову. Мужчины, заинтересованные рукописью, принялись читать:
В горящем пламени костра, Кузнец создал свое творенье.
Он в райском саде поселил и даром Власти наградил,
И перстень алый как коралл, пронзая жизни океан
Был обручен с ее перстом, превознеся ее во всем.
Он над мужами силу дал и, робость девичью побрал.
Краса ее затмила звезды и всякий, кто ее видал,
Покоя более не знал… Тот первый, кто ее желал
За свои чувства пострадал…
Как древко хрупкое копья она сломила молодца.
Он горькой участью томим, с поклоном к Кузнецу спешил:
« Ты дал мне Лилии цветок, а он гиднорою предстал
И силою своей сковал, он к темным взор свой обратил,
Другого страстью наградил…
Луны кровавой ореол взошел над ней в тщеславье темном,
Ей мгла ночная сил дает, а Падший, свет любви несет…
Венчая призрачную даль слезой утраченных желаний,
Я отрекаюсь от всего, что мне было Тобой дано».
Кузнец подумал и решил, что зря Он властью наделил,
Цветок, что так Ему был мил…
Садовника к себе призвал, вдогонку к Лилии послал…
Но не отрекся тот цветок, лишь обронил он лепесток,
А Власти перст, при ней остался,
Тогда Садовник растерялся, закрыл вход в дом цветку тому
И дело все бы шло к концу…
Цветок не долго сомневался
И вторгнувшись в земной удел, корону царскую надел.
Луны Богиней обернулась и, славя в жизни Кузнеца, стремглав прославилась она.
И в мире том благоухала, любовь, ученье, процветало.
Но вдруг несчастье подошло, смятенье девичье нашло…
Прознала где-то, что вдали, несли распятья корабли.
Кресты те гибель ей сулили, и чтоб врагов тех покарать
Решила с Небом воевать…
И тучей черной собралась на Град Небесный поднялась.
Терпенье Кузнеца пропало, он тучу эту разогнал,
И дождь холодный ниспослал. Сто дней погода бушевала.
Лил дождь и райский тот побег утоп, в пучине безутешной.
И вот дитя ночи безгрешной с перста роняет свой удел
На радость трем врагам Светлейшим,
И безутешного Отца, что слез своих явить не смел,
А только вымолвить успел:
Пусть средь моря возникнет земля,
Где лунный ты храм свой воздвигнешь сама.
Жрицу из Бездны свою призови,
И перстень Власти стеречь обреки.
