Даже Нагорный, скептически относящийся к мистическим байкам Тикамацу, был под впечатлением от завораживающей обстановки. То и дело, оглядываясь по сторонам, он почти физически ощущал присутствие неведомой силы. Пребывание на острове изменило Влада и наполнило палитру его мироощущений новыми красками. Он словно вобрал в себя всю полноту бытия и, вступая во взаимодействие с природой, обрел внутреннюю гармонию. Влад научился охотиться, владеть мечом и определять грядущую погоду по дуновению ветра, крику ночных птиц и цвету заката. Его сны перестали отображать события и предметы прошлого. Порой ему казалось, что прежняя жизнь с аукционами, автомобилями и вечной гонкой была просто сном… Он оценил уединенность острова и ощущал себя вполне естественно в этой среде. Единственно, что не позволяло ему с головой окунуться в утопию: – «Как Лилу отреагирует, когда узнает истинную цель моего визита? Возненавидит или поймет и простит?». Влад пытался найти решение этой дилеммы, но факт оставался фактом. Он пришел, чтобы украсть ее перстень и аморальность поступка была очевидна….
Тем временем мужчины уже спустились в деревню. Долина была пуста, но вскоре послышалось ржание коней и из чащи леса показалось великолепное шествие. Хмельные женщины, увешанные венками из роз, везли полные колесницы цветов. Розы были повсюду: в руках, в волосах девушек, в гривах коней… Их приближение наполнило долину волнующим ароматом. А сами девушки, возбужденные сладостным благоуханием, пели и смеялись.
Женщины разгрузили повозки с цветами и стали готовиться к праздничной церемонии. Они рассыпали соцветия таким образом, что долина превратилась в своеобразный ковер, чей орнамент представлял собой разноцветный серпантин. Внешний круг выложили пурпурными цветами, следующий алыми и желтыми, а середина была усыпана нераспустившимися бутонами и лепестками белых и розовых роз.
Пламенеющий закат, растворяясь в лепестках цветов, слился с благоуханным покрывалом, превратив его в заоблачную мечту. Лишь Чернов, свирепея от голода, выражал недовольство и не оценил чудесного пейзажа:
– Что за беспонтовая движуха? У баб одно на уме – цветы и танцы! Сколько можно сыпать цветы? Между прочим уже время ужина и я хочу есть! Когда ужин?! – спросил он у проходящей мимо кухарки. В ответ женщина сурово на него покосилась, и что-то пробубнив себе под нос, присоединилась к остальным. – Я так понял, что поесть нам сегодня не удастся… Эх, сальца бы сейчас!
Тикамацу подошел к Владу и с видом заговорщика вкрадчиво заговорил:
– Сегодня новолуние, приступаем к завершающей части операции. Я вижу, между тобой и царицей вспыхнуло чувство.… Перстень будет нашим. Как только завладеешь артефактом, немедленно уходи от нее…
– Обратно она полетит с нами, – высматривая в толпе фигуру Лилу, как бы, между прочим, заявил Влад.
Тикамацу удивленно уставился на Нагорного, и казалось, потерял дар речи. Он неоднократно размышлял над последствием встречи избранника и хранительницей перстня. В своих прогнозах он ориентировался на психологический портрет объекта, данные которого оставляли желать лучшего. Развращенный, избалованный женским вниманием Влад представлялся ему самовлюбленным человеком не способным на глубокие и сильные чувства. Поначалу Тикамацу воспринимал данный факт как отрицательный пункт операции но, со временем понял, что это освобождает его от проблем связанных с дальнейшим развитием отношений этого мистического союза. Тикамацу предполагал, что Нагорный, наигравшись очередной «малышкой», без сожаления покинет остров и до настоящего момента был в этом абсолютно уверен. Он и представить не мог, что дело примет подобный оборот. Собравшись с мыслями, Тикамацу решил выкрутить ситуацию в нужное ему русло:
– Такого уговора не было! К тому же у меня нет инструкций относительно перемещения девушки. Неизвестно какой резонанс это вызовет в пространстве, но и так понятно, что равновесие нарушать нельзя. Мы пришли сюда втроем и обратно должны вернуться в том же составе!
– Не усложняй, – отмахнулся Влад. – Пространство, равновесие еще какое-то приплел…
– Это правда! – выпучив глаза, стоял на своем Тикамацу. От злости он раскраснелся и его зрачки, бегая из стороны в сторону, были похожи на движение скоростного маятника.
– Конечно правда, а глаза у тебя такие правдивые, аж слепой зажмурится…. В общем, Кац, не порть начало наших с тобой хороших отношений. Ты помог мне на охоте и, я весьма признателен, но не злоупотребляй моей благодарностью. Повторяю, обратно она полетит со мной. Я уже все решил, перстень получите только в обмен на документы. Причем условия такие: если кто-нибудь из нас не долетит до дома, цацки вам не видать как своих ушей.
Теперь в глазах Тикамацу кроме ненависти, отчетливо читалось удивление:
– Русский, ты серьезно хочешь забрать ее с собой?
– Я серьезен как никогда. В чем проблема, Кац? Боишься, что она заявит о краже? Так не беспокойся, за свою женщину я отвечаю…
