— Аделаида, — сказал Алтон величественно, шагнув вперед и поцеловав меня в щеку.
Я попыталась вспомнить терапию доктора Сэмса. Я пыталась охватить этот момент не только глазами, но и всеми своими чувствами. Вдохнув, я решила, что от моего будущего мужа будет веять ароматом дорогого табака и виски. Я узнала виски. Он был из частной коллекции моего отца. Без сомнения, пока моя мать успокаивала мои нервы вином из частного запаса "Поместья Монтегю", Чарльз и Алтон пересеклись тет-а-тет и расставляли точки над "и" в своем соглашении, пока тёк виски.
Я улыбнулась, изображая восторг от того, что все в комнате знали о деловой сделке.
Моих чувств.
Голос доктора Сэмса звучал на треке, который слышала только я.
— Не забудь про зрение. Второй по важности запах. Наши обонятельные чувства вызывают самые глубокие воспоминания, но зрение создает картинку. Посмотри на своего любовника, дюйм за дюймом. Оцени красоту человеческого тела.
Хотя я сомневалась, что он прошел такую же терапию, это было то, что сделал Алтон, когда я вошла в комнату, сканируя меня с головы до ног. Я ответила тем же, начав с его светлых волос. Они были короткими, но не слишком, с пробором сбоку и идеально зачесанными назад. Его серые глаза напоминали мне сталь, сверкая маленькими искорками синего и зеленого. Он был привлекательным мужчиной с уверенной улыбкой. Бледность его лица сменилась румянцем, кровь прилила к щекам. Он был выше Рассела и шире в плечах.
В свои сорок три года он все еще выглядел неплохо. Я вдруг задумалась, почему он никогда не был женат. В конце концов, он сам добился успеха. Не только доверенный вице-президент Монтегю Корпорейшен, но и единственный сын Уильяма Фицджеральда, магната недвижимости из Атланты, который сделал свое состояние в 1960-х годах. Его единственная сестра, Гвендолин, была замужем за Престоном Ричардсоном. У них был один сын, Патрик.
Я слушала вполуха, пока все говорили. Мой мозг представлял собой симфонию мыслей: вне слов, резюме Алтона и домашнее задание доктора Сэмса — все смешалось в незнакомой мелодии.
— Хотя наша помолвка несколько необычна, будь уверена, для меня большая честь, что ты хочешь быть моей женой.
Голос Алтона был глубоким и гулким, как у моего отца. Только тенор был другим, придавая песне новую высоту.
— Лаида? — позвал Чарльз, заставляя меня посмотреть ему в глаза.
Это был условный ответ, который я никогда не подвергала сомнению.
— Да, отец?
— Твой жених говорит с тобой.
Его губы улыбались, но голубые глаза, того же цвета, что и мои, предупреждали. Я отключилась, потерялась в своих чувствах. Мое внимание было необходимо в настоящем.
Поднимая подбородок к мужчине, который стоял рядом со мной, я снова вдохнула. Монтегю сделали себе имя и состояние на табачных полях, которыми до сих пор усеяно наше поместье. Казалось вполне уместным, что мой муж несет этот аромат. Его, однако, был пряным, выдержанным и изысканным. Я подумала, как счастлив, должно быть, Чарльз, и улыбнулась.
— Алтон, я потрясена. Это… будет… — я сглотнула. — …Я счастлива быть твоей женой.
Он взял меня за руку.
Теплый. Липкий.
Нет, доктор Сэмс сказал думать только о хорошем. Теплый и нежный. Да, нежный. Алтон Фицджеральд был нежен. Вот что я сказала себе.
— Я считаю, что мы должны быть откровенны с моей дочерью, Алтон.
— Да, сэр.
Отец продолжил.
— Как упоминал Алтон, это необычно, но я считаю, что это в интересах всех. Решение уже принято. Ты ведь знаешь это, Аделаида?
Алтон все еще держал меня за руку, и я решила, что было бы приятно, если бы кто-то был рядом со мной, когда Чарльз начал свою речь. Посмотрев туда, где наши руки соприкасались, я улыбнулась. Возвращаясь к своему отцу, ответила:
— Да, знаю. Что дальше?
Да, моя борьба закончилась. Я была идеальной дочерью и женой.
— Вас двоих будут видеть все чаще и чаще вместе. Весной, ты тайно сбежишь.
— Сбегу? — спросила я.
— Дорогая, — вмешалась мама. — Мы устроили пышную свадьбу. Сейчас важнее сделать это законным.
— У меня не было, — перебил Алтон.
Я повернулась к нему, широко раскрыв глаза.
— У тебя не было чего?
— У меня не было свадьбы. Я сказал твоему отцу, что побег лучше, чем свадьба в суде. Это даст нам настоящую свадьбу, что-то особенное, без большой суеты.
Моя голова медленно двигалась вверх и вниз. Мне это нравилось. Значит ли это, что Алтон действительно вел переговоры с моим отцом? Он не принял все на условиях Чарльза, и все же мой отец согласился на Алтона? Мне было любопытно.
— О чем еще велись переговоры? — спросила я.
— Аделаида, — сказал Алтон. — Боюсь, этот термин звучит слишком похоже на язык бизнеса. Я бы предпочел, чтобы ты думала об этом как о более личном, без сделок и соглашений.
В его речи был тембр, ритм, который успокаивал меня.
— Спасибо, Алтон. Я ценю это. Однако, что бы ни говорил тебе мой отец, я способна понять свою роль в переговорах, которые произошли. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать хорошей женой. Я также соглашусь на все, но я хочу знать… мне нужно знать, о чем велись переговоры.
