— Викки, — Энтони спрыгнул с подоконника.
— И вам вечер добрый, — усмехнувшись, подошла к ребятам.
— Что у тебя с рукой? — Ли удивленно уставился на окровавленные бинты, что осторожно снимал Энтони, — Она же вас просто строчки заставляет писать!
— Именно строчки, — кивнула я, демонстрируя Ли вырезанную на руке надпись, но ее тут же перехватил Энтони и наградил раздраженным взглядом.
Лицо Ли шокированно вытянулось, странно, я думала Поттер рассказал друзьям о том, что делает Амбридж. Энтони же посыпал рану порошком и дождавшись, когда он затянет раны серебристой пленкой, достал из кармана чистый бинт. Хотя если вспомнить то письмо, Поттера похоже не любит даже его факультет. Да и семьи друзей не очень счасливы их общению.
— Всё, идем, — Энтони акуратно завязал бантик на запястье и отпустил руку.
— Я провожу вас, — с готовностью отозвался Ли.
— Скоро будет отбой тебе лучше вернуться в свою гостиную, — раздраженно отозвался Энтони.
— Да ладно тебе Голстейн, вместе веселее, — отозвался Ли пряча руки в карманы.
— Иди бегай за своими, Уизли, хватит к нам цепляться, — зло зашипел Энтони.
— Я не бегаю за ними, в отличие от тебя, — не уступая в тоне, ответил Ли, прожигая парня взглядом.
— Таймаут! — я резко махнула руками и тут же болезнено охнула, покалеченная рука кажеться была против такого отношения. — Вы еще подеритесь, как маленькие прям!
Одарив парней недовольным взглядом, ускорила шаг, они нагнали меня у лестниц. Они продолжали метать в друг друга злые взгляды, я же возвела глаза к потолку, вот же вляпалась. Добравшись до башни Когтеврана, попрощалась с Ли и с огромным удовольствием ответила на вопрос двери.
— Как ты? — Орла приподнялась на кровати, отрываясь от книги.
— Жить буду, — кивнула я падая на кровать. — Жалко, что недолго.
— Почему? — удивилась Орла.
— Домашние задания, — печально вздохнула я.
— Если хочешь, я могу дать списать, — неожиданно предложила Орла, кажется, я на нее плохо влияю.
— Не нужно, но спасибо тебе большое, — я улыбнулась и стянув мантию с желеткой, осталась в одной юбке и рубашке.
— Я тогда принесу книги, которыми пользовалась, — Орла умчалась вниз.
Оставшиеся дни пролетели быстро, однообразно и скучно. Конечно, если не считать появления Уизли, Паркинстон ходила по Хогварсу дерганая, вздрагивая от каждого шороха. Похоже она не получала такого удовльствия от общения с Уизли, как Миллисента.
Постоянно наталкиваясь на эту целующиюся парочку, передергивала плечами, вот же его потом плющить то будет, когда зелья прекратят свой эффект. Этого момента я ждала не меньше, чем и первого появления. Я просто мечтала увидеть эти лица.
За оставшиеся пару дней до кончания эффекта зельев, Уизли умудрились обклеить все подземелье сердечками, романтики оказываеться. Ободрать очередную клумбу Мадам Стебль. Довести Снейпа до нервного тика. Панси до нервного припадка. Наораться до хрипоты серинад, они видители пытались петь так, чтоб их и в подъземельях слышно было. А все больше и больше народа задавались вопросом, кто же так жестоко разыграл этих шутников. Версии строились разные, порой вообще бредовые. Одну из версий породила я сама. Предположив, что Миллисента сама это провернула, чтоб приворожить Уизли. Падма Патил версию оценила и к ужину ее обсуждали все в Хогварсе.
Чем больше Уизли изголялись в попытках выказать свою любовь, тем больше народа им сочувствовало. Я быть может тоже проявила бы сочувствие, но при воспоминание собственного позора, тут же отгоняла эту слабовольную мысль. Привыкшие шутить на грани жестокости, они должны были быть готовы к тому, что им отомстят.
Заканчивать на этом, я не собиралась, я готовила для Уизли еще один удар, чтоб у них не было и шанса так легко оправиться. Я собиралась не только напомнить им как низко они пали, но и собиралась бросить вызов тем, кто называют себя «Королями Хогварса». Посмотрим хорошо ли они играют в салочки.
***
POV Фред Уизли.
Голова гудела так, словно мы вчера с Джорджем опорожнили весь наш годовой запас Огневиски. Струдом разлепив тяжелые веки, удивленно огледелся. Сознание возвращалось медленно, не хотя, подсовывая какие-то ужасные воспоминания.
Найдя глазами брата на соседней кровати, попытался его растолкать, он же пробурчал что-то на счет мамы Джинни и перевернулся на другой бок. А в голове всплывали все новые и новые воспоминания, желудок туго скрутило. Меня бросило в пот. Я целовался с Паркинстон, с мопьсей рожей.
Ринувшись к раковине, начал остервенело чистить зубы, но ощущения вялых дряблых губ, которые я обсасывал с таким наслаждением никуда не изчезало, оно становилось только сильнее. С трудом удержав внутри себя содержимое своего желудка, согнулся по полам. Как же мерзко, отвратительно. Я признавался ей в любви, клялся в верности на глазах у всего Хогвартса.
— О Мерлин, — простонав сел на пол запуская пальцы в волосы. — Вдарьте мне кто-нибудь Обливиэйтом!
