«Сначала мы думали, что целью был сам Рейли», - сказал он Хоузу. «Парень спускается по ступенькам с железнодорожной платформы, вдруг мимо проносится машина, и - бинго, он мёртв на тротуаре? Мы решили, что преступник - это кто-то, знакомый с его привычками, знающий, что в тот день он поедет в город на поезде, знающий, когда он вернётся, и поджидающий его в засаде. Собственно говоря, какое-то время мы считали подозреваемой саму жену. Думали, может, она наняла кого-то, чтобы подстеречь мужа при выходе из поезда...»
«Как дальше шло дело?» - спросил Хоуз.
«Любила его до смерти. Это был для неё второй брак, первый был неудачным. Она не могла быть счастливее, чем с этим мужиком, и у неё не было причин желать ему смерти. Мы сразу же завязали с этим.»
«Когда вы решили, что это бандитская разборка?»
«Вообще-то, через продолжительное время. Я имею в виду, что это была не кучка уличных хулиганов, сидящих на крыльце, выставляющих напоказ свою расцветку, а мимо проезжает конкурирующая банда и открывает огонь. Стрельба была направлена не на что иное, как на ступеньки, спускающиеся с платформы. И Рейли оказался единственной жертвой. Поэтому мы долгое время концентрировались на обычных подозреваемых.»
«Кто бы это мог быть?»
«Мужики, с которыми он раньше работал... это был старый пердун, понимаете, семьдесят восемь лет, пенсионер. С другими мужиками он играл в покер. Ни у кого не было причин убивать его. А потом, ни с того ни с сего...»
И тут, как назло, по рельсам за окнами отделения прогрохотал поезд. Шнайдер закатил глаза и нетерпеливо постучал пальцами по рабочему столу. Хоуз вдруг почувствовал благодарность за относительные мир и покой на своей территории.
«На чём я остановился?» - спросил Шнайдер.
«Ни с того ни с сего», - уточнил Хоуз.
«Ни с того ни с сего в отдел приходит маленькая испанская девушка и говорит, что кто-то собирается убить её парня. Оказывается, прямо как из «Вестсайдской истории» (
«О, хо», - снова сказал он, когда понял, что путь свободен, - «затем она рассказала нам, что шесть месяцев назад они пытались перехватить её парня, когда он возвращался домой из города...»
«И это связано со стрельбой в Рейли, верно?»
«Та же дата, как выяснилось, двенадцатое февраля, кровь на снегу. Её парень ехал в том же поезде, что и Рейли, и спускался по тем же ступенькам, что и Рейли, когда началась стрельба. Парень бежал как чёрт от ладана, потому что знал, что они охотятся именно за ним.»
«Дело закрыто.»
«Хотелось бы», - сказал Шнайдер. «В этой банде было тридцать шесть парней, и у всех у них алиби длиной в милю. Мы долго их трясли, но не смогли расколоть ни одного из них. Тот, кто стрелял в Рейли, всё ещё где-то на свободе.»
«Может, затаённая обида?»
«Что вы имеете в виду?»
«За то, что вы их тревожили?»
«Это было три года назад. Сейчас они все либо мертвы, либо сидят в тюрьме.»
«Вы думаете, кто-то из них мог охотиться за вдовой Рейли? Из злобы?»
«Я бы ничего не поставил против этих бандитов. Но зачем им охотиться за старушкой? В наше время они все занимаются торговлей наркотиками, эти банды. Им некогда разбирать мелкие обиды.»
Снова наркотики. В этом деле уже два задержания наркодилеров.
«Кто у вас тут сейчас в банде?» - спросил он. «Я бы хотел поговорить с некоторыми из этих ребят.»
Они не были детьми.
Разговорчивыми они тоже не были.
«Почему я должен с вами разговаривать?» - сказал Хоузу Эверадо Родригес. «Я сделал что-то плохое в вашем районе? Я сделал что-то плохое в этом городе? Что такого я сделал плохого, что вы, дескать, приехали сюда, в Калмс-Пойнт, и ищете меня?»
«Я хочу знать, говорит ли вам что-нибудь имя Мартин Рейли», - сказал Хоуз.
«О, Господи, опять это дерьмо?» - сказал Эверадо. «Три года назад копы из Девяносто седьмого участка накинулись на нас из-за этого. Мы опять к этому возвращаемся?»
