Тут как раз и Александр пришел в себя окончательно и, как я поняла, примерялся, как можно выбить у меня из рук пистолет. Но я раскусила его и просто схватила той же рукой, за которую он был прикован ко мне, за волосы и поставила на ноги. Потом перевела пистолет с усача на него со словами:
– Раз ты ему помогал, стало быть, вы не чужие. Для чего-то он тебе нужен! – произнесла я вслух пришедшую мне в голову мысль.
Усач злобно сверкнул глазами, но нож опустил и с сожалением посмотрел на юношу.
– Она все равно не выстрелит, – неожиданно заговорил Шурик, как бы говоря напарнику, что он может продолжать бороться со мной. – Ментам нельзя стрелять в кого попало, ее саму посадят.
– Ты в этом уверен? – усмехнулась я и для острастки долбанула юношу рукояткой пистолета по спине.
Он взвыл и скорчился от боли.
– Так, мальчики, заползайте-ка в свою хибару, разговор есть, – сказала я, толкая Шурика впереди себя.
Мужчины спорить не стали. Я быстро окинула улицу взглядом, отметив про себя, что, на мое счастье, случайных прохожих и любопытных зевак на ней нет. Как-никак зима.
Мы вошли в тесное помещение, вернее, я втолкнула в него обоих мужчин и, быстро отцепив Александра от себя, велела им сесть рядом. Когда же они выполнили мой приказ, отошла к противоположной стене и оперлась о нее, продолжая держать пистолет наизготове.
– Вот теперь можно и поговорить, – сказала я, а потом, в упор глядя на Александра, добавила:
– Разворачивай-ка свой пакет.
– Какой? – сделав удивленное лицо, переспросил Шурик.
– А тот, что ты сунул себе в куртку, когда вышел отсюда, – пояснила я.
– Тебе показалось, – продолжал отпираться тот.
Пришлось показать ему, что со мной шутки плохи. Я подошла чуть поближе и неожиданно для них обоих, совершенно не подозревающих, что я владею приемами карате, ударила Шурика ногой в лицо. От моего удара он стукнулся затылком о стену и сразу же схватился руками за нос.
– Да что ты себе позволяешь?! – взревел часовщик. – Да ты…
Он вскочил было со своего места, но, как только уперся животом в ствол моего пистолета, присел.
– Еще раз пояснить, что я не шучу? – переспросила я, возвращаясь на свое место. – Доставай пакет.
На этот раз Александр не стал препираться и послушно вытащил из внутреннего кармана куртки незатейливый пластиковый пакет и положил его на угол стола.
– Разверни, – приказала я.
Юноша вздохнул и принялся вытаскивать из пакета его содержимое. Внутри, как я и предполагала, оказался бумажный сверток. А в нем – украшения, пусть и не так много.
– Откуда дровишки? – задала я интересующий меня вопрос. – И не говорите, что это наследство от бабушки или тети, иначе вы на меня не кидались бы, аки волки.
Пойманные с поличным молчали. Пришлось сказать им все напрямую:
– Я-то знаю откуда. Ворованные. Вы как раз собирались их сбыть, но, вот беда, не успели.
В ответ мне – молчание. Но оно меня совершенно не устраивало, я рассчитывала на чистосердечное признание. Не для того я потратила столько времени на слежки и поиски этих типов, чтобы любоваться на их физиономии.
– Ну так что молчите? – попыталась я подтолкнуть их.
И опять реакция нулевая.
– И долго думаете играть в молчанку? Ведь мне и так все известно. И список украденных вами вещей есть, и доказательства, что один из вас убил Печникова Федора, – начала я давить на упрямцев. – Обойдемся и без вашего признания.
– Я его не убивал, – неожиданно дернулся Александр. – Да, был у него пару раз, но не убивал. Обо всем, что случилось, узнал позже.
– Ну вот, уже лучше, – похвалила я юношу. – А может, теперь твой дружок расскажет, как он это дельце провернул.
– Какое еще дельце? – буркнул усач, отведя глаза.
– Как какое? Убийство, конечно, – пояснила я, начиная досадовать на их запирательства.
– Ты чего, сдурела? На кой черт мне эта мокруха? – упершись в меня своим тяжелым взглядом, спросил часовщик. – Ты хоть думай, что несешь-то.
– Значит, мы со всех сторон чистенькие, – окончательно разозлилась я. – Или вы все по порядку мне сами рассказываете, или я немедленно вызываю подкрепление, и вы оба садитесь даже за то, чего и не совершали. Уж я об этом позабочусь.
– А с какой это радости мы что-то там должны рассказывать? – задал вопрос усач, оторвав взгляд. – Где ордер на наш арест? Где документ на обыск? Может, ты эти камни нам сама подкинула и свои черные делишки на нас списать желаешь, а? Умолкла, да?.. Думаешь, я законов не знаю? Черта с два. Ничего мы тебе говорить не будем.
– Значит, не будете? – скрипнув зубами, переспросила я и, заметив кивок усатого, нажала на курок пистолета и выстрелила в пол, как раз ему под ноги. – Что ж, я за себя тоже не ручаюсь. Нервишки у меня слабые, грохну обоих, а потом скажу, что оборонялась от нападения. Думаете, не поверят? А это вряд ли, своих у нас любят, – усмехаясь, закончила я.
Мужчины испуганно переглянулись, не зная, как поступить дальше, поди знай, что у меня на уме, еще и вправду грохну, никто и не поможет. В конце концов, наверное, решив не лезть на рожон, старший из мужчин начал:
– А что нам будет, если расскажем?
