— Пятьсот фунтов? Шестьсот? Он самый упитанный осел, которого я когда-либо видела. Если ты не знал, такой толстый гребень на шее — это нехорошо. Тебе не стоит его перекармливать.
— Я не знал, — говорю я ей. — И я не перекармливал его.
Я двигаюсь к Пако, удивляясь, когда он подходит к моей руке. Я не хватаю его за уздечку, как он, очевидно, ожидает, — как раз перед тем, как я подхожу к нему, он откидывает голову в сторону, подальше от моих пальцев.
И это прекрасно. Я опускаю руку и хватаю его под грудину и заднюю часть, готовясь стащить с крыльца.
— Ты
Я поднимаю на нее глаза, отпускаю внезапно замершее животное и встаю во весь рост, отряхивая руки.
— Что ж, я еще раз благодарю вас за гостеприимство. Я подумал, не предложить ли мне помочь вам похоронить мертвых мужчин, но мне действительно пора идти. Мне нужно найти жилье на ночь, если только вы не сдадите мне комнату?
Что-то в моих словах, кажется, расстраивает ее: из глаз снова начинают течь слезы. И это позор. Она причиняет мне меньше дискомфорта, когда держит себя под контролем.
— Тебе нужно где-нибудь остановиться?
— Да, — подтверждаю я, обходя Пако, который прижался мордой к моему ботинку, и я чувствую, как его плоские зубы проверяют ширину моей ступни. — Прекрати, — предупреждаю я.
Голова женщины резко откидывается назад.
— Что ты сказал?
— Я сказал ему, чтобы он перестал пробовать мой ботинок, — я указываю на осла. — Познакомься с Пако. Он хитрожопый осел.
Словно в доказательство, он двигается вперед, следуя носом за ботинком, и сжимает его зубами, пока сенсоры на пальцах ног не посылают предупреждающие сигналы в мой мозг.
Укусив меня за сапог, он замер, поэтому я позволяю ему покусывать мою ногу через кожу, а сам тянусь к седельным сумкам на боку и начинаю вытаскивать мои немногочисленные пожитки. Запасные патроны к пистолету, который я ношу в набедренной кобуре, запасную рубашку, джинсы, носки и то, что осталось от моих денег.
К сожалению, покупка Пако обошлась мне в половину того, что у меня было. Я бросаю на животное кислый взгляд и отдергиваю ботинок от его сжатых губ и кусающих зубов. Борясь с желанием зарычать на него, я отступаю назад.
Я направляюсь к гнедой лошади, бросая последний взгляд на палевую, оценивая ее нежно-кремовый цвет. Поскольку женщина не сказала, могу ли я взять ее, предполагаю, что в ее ответ отрицательный. Приближаясь к крупу животного, я провожу рукой по его бедру. Здесь, на левом боку, выжжено клеймо: 6 = 6.
Бренд «Scab». Точнее, «Scab Six».
Мои первоначальные исследования об этой планете углубились в изучение клейм ранчо. Клейма со знаком равенства известны как клейма бренда «Scab», потому что две выжженные линии часто заживают вместе, образуя толстый единый шрам.
Хотя клейма по определению должны быть узнаваемыми, клеймо «Scab» выделяется. Размышляя об этом, я открываю седельную сумку каштановой лошади, собираясь положить свои вещи внутрь… и останавливаюсь.
— Что случилось? — спрашивает женщина, стоя у меня за локтем.
— Здесь лежит местная валюта, — отвечаю я. — Довольно много, кажется.
Резкое движение привлекает мое внимание, и я бросаю взгляд на неё. Но, когда я поворачиваюсь, она замирает. Она смотрит на меня, и на её лице читается неуверенность.
— Я предполагаю, вы можете точно посчитать местную валюту? — спрашиваю я.
Мое заявление или вопрос останавливают ее слезы, что немного успокаивает меня.
— Местная валюта? — переспрашивает она.
Я наклоняю голову в сторону седельной сумки, держа свои вещи в руках.
— Местные деньги. Ты можешь их пересчитать? Я провел обширное изучение, но, боюсь, так и не разобрался, — я бросаю хмурый взгляд на Пако. — Конюх пытался мне помочь, но я ушел оттуда в еще большем замешательстве, чем раньше.
Что-то пробегает по лицу женщины.
— Ты просил конюха помочь тебе с деньгами?
Я киваю.
— Когда я платил за него, — я киваю в сторону Пако. — Я сказал конюху, обслуживающему конюшни, что не уверен в своих навыках, и попросил его подтвердить, правильно ли я подсчитал валюту. Он сообщил мне, что я ошибся, и внес коррективы, но когда я попросил его объяснить мне, я ушел в еще большем замешательстве, чем когда-либо.
К моему удивлению, женщина делает шаг в мою сторону. Когда она опускает взгляд на свои ноги, становится ясно, что она сама удивлена этому. Она поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.
— Отойди, я посмотрю.
Я делаю, как она говорит.
Медленно, настороженно наблюдая, она обходит меня и заглядывает в седельную сумку.
То, что она видит, заставляет ее руки опуститься.
— О БОЖЕ!
— Все так, как я думал? — спрашиваю я, думая, что угадал правильно, но нуждаясь в подтверждении.
— Должно быть… — она замолкает и оборачивается, чтобы посмотреть на меня оценивающим взглядом.
Я киваю гнедому.
— Вторая седельная сумка пуста? Я бы хотел убрать свои вещи.
— Ммм, — говорит она, глядя на меня. — Дай я проверю.
