Технически, она только что остановила меня, но я не указываю на это. Я возвращаюсь к мытью.
— Эм, — начинает она, и я искоса смотрю на нее. Ее глаза очень красные. Интересно, сколько воды и соли ей нужно употребить, чтобы восполнить запасы после того, что она потратила на выработку слез. — Почему ты носишь свою повседневную одежду?
Я смотрю на себя, затем снова на нее.
— Какую одежду обычно носят в этих краях? В видео, которые я смотрел, были изображены ковбои, спящие прямо на своих лошадях, вообще никогда не переодеваясь.
Она несколько раз моргает, прежде чем поворачивает только подбородок в сторону, широко раскрывая глаза, продолжая смотреть на меня. Это выражение лица, которое я раньше никогда не видел, и я не знаю, что оно означает.
— Ну, если в видео так показано, значит, это
Я пожимаю плечами.
— Это было мое предположение.
Я возвращаюсь к мытью.
Она тоже.
— Это был сарказм. Нельзя верить всему, что видишь в фильмах. Я имею в виду, конечно, есть парни, которые, вероятно, ездят по прериям и не очень часто меняют одежду, но в реальной жизни большинство мужчин «в этих краях» ложатся в постель в боксерах. Пижамные штаны, что-то в этом роде.
Я скосил на нее глаза.
— И я должен?
Любопытство играет в ее мозгу и на ее лице.
— Что ты носил, когда жил в океане?
— Хвост, — говорю я ей.
Она бросает взгляд на мою нижнюю половину тела.
— Ты действительно один из этих русалов-киборгов, не так ли?
— Ты уже спрашивали меня обозначить себя ранее, но для повторного подтверждения — да, это я.
Под ее покрасневшими глазами темные круги, волосы торчат спиралями вокруг влажного лица. Я оглядываю ее всю и обнаруживаю, что она снова хватается за спину.
— Почему ты так давишь на спину? — я ловлю себя на том, что спрашиваю.
Она дергается, как будто хочет убрать руку, но затем делает сознательное усилие, чтобы остаться в той же позе, в которой была до того, как я указал на это.
— У меня болит спина.
— Почему?
Она бросает на меня быстрый взгляд.
— Потому что я беременна, — ее глаза сужаются. — Как много ты знаешь о людях? Подожди, откуда ты знаешь о людях?
— Там, откуда я родом, траксианские фильмы — очень популярное развлечение, — объясняю я. — Я получил обширные знания о вашей культуре благодаря обучению с помощью фильмов.
Она издает звук, похожий на смех, но звучит так, будто в нем мало юмора. Кажется, что в нем даже есть доля презрения.
— Если старые вестерны были твоим образованием, то это кое-что объясняет.
— Например? — спрашиваю я.
Она немного напрягается и качает головой.
— Ничего. Неважно.
Я опускаю тряпку обратно в ее мыльное ведерко и осматриваю шкафы, которые я вымыл, и тот, который она, кажется, полирует.
— Они чистые, — бормочу я, сообщая то, что она, должно быть, и сама легко может увидеть. Однако мое следующее заявление заставляет ее замереть. — Теперь, может быть, нам пора ложиться спать?
Мне бы хотелось. Я чувствую сильную усталость.
Если бы меня попросили угадать, Бекки, должно быть, чувствует то же самое. Но теперь, когда я задал ей этот вопрос, её руки вытянуты вперед, ладони прижаты к потрепанной щетке для чистки. Мыльная вода стекает с поверхности деревянного шкафа, а ее лицо стало пепельно-бледным.
— Что случилось? — спрашиваю я.
Она качает головой и резкими движениями вытирает шкаф, заставляет себя подняться на ноги, выливает грязную воду с мылом в раковину и моет руки.
Я кладу тряпку с другой стороны и внимательно наблюдаю за ней.
— Ты устала? — спрашиваю я.
Она ничего не говорит.
— Ты выглядишь усталой, — говорю я ей, удивляясь, почему у нее вдруг пропал голос. — И если я могу поделиться своими предпочтениями, я бы предпочел лечь спать прямо сейчас, если ты согласна?
По непонятной мне причине она вздрагивает. Но потом кивает.
ГЛАВА 6
Бекки недолго принимает душ и выходит в кремовом платье, которое начинается высоко у шеи и ниспадает до колен и выглядит очень мягким. Она направляется в спальню, и я следую за ней.
Оказавшись внутри, мозговая активность Бекки становится ярко-желтой в областях, связанных с нервозностью. Между тем, остальное содержимое ее черепа темно-фиолетового цвета. Она оглядывается на меня через плечо, резко вдыхает, затем поворачивается лицом вперед и щелкает по выключателю на стене, гася свет. Затем она подходит к кровати, где включает прикроватную лампу. Но, бросив на меня очень быстрый взгляд, снова выключает ее.
Я в замешательстве. Я прекрасно вижу в темноте, но, насколько я понимаю, людям нужен источник света, чтобы использовать свое зрение.
Я решаю подтвердить это.
— Разве тебе не нужен свет, чтобы видеть?
Она пытается ответить, но в ее горле, должно быть, пересохло — без сомнения, из-за того, что она пролила так много слез, — потому что она тянется за стаканом воды, стоящим на тумбочке, и ударяется о него рукой. Выругавшись, она снова включает свет, прежде чем схватить бокал и залпом осушить его.
