Тень Меры задрожала, вытянулась в неправильную сторону, будто жила своей жизнью и совсем не зависела от света, льющегося сквозь затянутые слюдой окна. Потом вдруг оторвалась от пола, обрела объем и вовсе пропала, обратившись в полупрозрачный женский силуэт. Любава с двумя небрежными косами, в погребальной рубахе и с широкой улыбкой на бескровном лице уселась на стол и принялась болтать ногами.
— Слишком уж тебя заботит, что подумают люди, — легкомысленно заявила нечисть.
— Разумеется. Я княгиня, я не могу творить что вздумается.
— Ну, если попробуешь хоть раз рассмеяться, ничего с тобой не станет! Говорят, улыбка — путь к чужому сердцу. А ты ведь хочешь, чтобы тебя любили? Любили, как твоего брата?
— Я не… — Мера нахмурилась, пытаясь понять, хочет ли нечисть задеть ее, или нет у нее никакого злого умысла. — Я не понимаю, какое тебе дело. Я не для того тебя позвала, чтобы ты мешала мне жить. Ну, так над чем ты смеялась?
— Не скажу! — по-детски упрямо воскликнула Любава. — Или что, раз мы делим одно тело, у меня не может быть от тебя секретов? Мы ведь даже не подружки! — Улыбка ее стала ещё шире, она легко и бесшумно спрыгнула на пол и принялась кружить по комнате. — А что, хочешь, будем подружками? Будем расчёсывать друг другу волосы, плести косы и обсуждать сплетни? Когда-то у меня было много друзей. Пока не умерла. — Она остановилась напротив Меры, чуть подалась вперёд, весело глядя в глаза. — А, хозяйка-подружка? У тебя-то, небось, друзей никогда и не было.
Мера лишь тяжко вздохнула на это.
— Ты меня утомила, Любава. Поди прочь.
— Да ладно тебе, не прогоняй! Меня все равно никто больше не увидит и не услышит, ночью только. — Нечисть заметила украшения княгини и принялась перебирать их полупрозрачными пальцами. — Слушай, хозяйка. Тот высокий и мрачный красавчик, с которым ты недавно болтала — присмотрись к нему. Он совсем не простой. Ты ведь и сама почувствовала?
Любава произнесла это серьезным тоном, перестав, наконец, вести себя как непоседливое дитя, и Мера так же серьезно ей ответила:
— Не знаю я, что почувствовала. Я ведь только ночью силу получила.
— Ну так на то я тебе и нужна, чтобы помочь! И вот мой первый совет: узнай его получше. Чувствую, есть здесь какая-то тайна…
— Да ну?
Любава никак не отреагировала на язвительность в тоне Меры и задумчиво протянула:
— Чувствую, ему можно верить. Но ты ведь и сама это чувствуешь, правда?
Знакомство с Игнваром длилось от силы свечу. За такое короткое время невозможно понять, что за человек перед тобой и можно ли ему верить. Но вот Любаве Мера точно не доверяла и не собиралась с ней личное обсуждать.
— Скажи лучше, как уничтожить нечисть.
— Унич… так не честно! — возмущённо воскликнула ночница.
— А ты думала, на что мне колдовская сила?
Любава сложила на груди руки, надула губки, точно обиженный ребенок. Тихо сказала:
— Не надо уничтожать. Вдруг они тебе когда-нибудь понадобятся. Да и, мы ведь тоже жить хотим! Подчини их. Это тебе по силам. Подчини — и приказывай.
— Ладно, — кивнула княгиня после некоторых раздумий. Ей не было жаль нечисть, что годами изводила тех, кто не мог себя защитить, но совет Любавы показался здравым. — Настанет ночь, выйду за ворота. Никто не погибнет сегодня.
Ингвар проспал до самого вечера. Спал бы и дальше, только непривычная духота после едва теплой родной избы, продуваемой со всех сторон ветрами, заставила подняться. Ему нужен был воздух и немного простора.
Он спустился вниз, во двор. Край потемневшего неба ещё раскрашивали последние отсветы заката, ярко-рыжие у самой земли, постепенно тускнеющие до бледного золота. Снежинки медленно кружили в морозном безветренном воздухе, а двор и крыши укрывал тонкий белый покров, рваный и неровный, прямо как пенистые гребни волн. Ингвар набрал полную грудь этого свежего воздуха вместе с колкими снежинками, полного непривычных запахов. Остатки сонливости улетучились, и он решил немного прогуляться.
По краям просторного двора стояли хозяйственные постройки: конюшня и псарня, какие-то сарайчики и несколько отдельных жилых изб поменьше. Одна из них оказалась длинной, чем-то похожей на общие избы ормарров. Должно быть, там и проживала гридь — часть дружины, отвечающая за безопасность княгини.
Ингвар неспешно обошел хоромы, и с другой стороны, у черного входа, обнаружил княгиню. Она сидела с кружкой в руках, расслабленно облокотившись о бревенчатую стену, и глядела куда-то поверх двускатных крыш, поверх далёких башен стены, в бездонную синеву неба.