Невеселой была встреча. Беда снова сблизила их. Одного она постигла давно уже, и он не то чтобы свыкся с ней за эти годы, но старался всякими правдами и неправдами делать по-своему, как считал нужным, утаивая, умалчивая об этом. Другого та же самая беда коснулась только что, и ему, еще вчера уверенному в себе и в деле, казалось, что все кончено, рухнуло все, и он понял, как самоуверен был, считая себя удачливее.
Поездили, походили по полям. Вот так бы заодно и работать им, куда больше было бы пользы,
— Очень хорошо вы ведете полеводство,— похвалил Мальцев.
— Но мне-то что делать теперь?—спросил Бараев.
В поле стояли два человека, наделенные высоким чувством личной причастности ко всему и ответственности за все, что делалось на широкой ниве страны. Именно это чувство и повелевало ими, определяло их действия и поступки. Именно поэтому одни сказал другому:
— Уверен, пройдет какое-то время, и вас снова позовут. К тому же не от науки, не от поля вас отстранили, а только от должности...
Как же прав оказался Мальцев! Пройдет три месяца, и в октябре того же года Бараев снова войдет в свой кабинет, войдет известным человеком. Выпавшее испытание, которое он выдержал с честью, ни от чего не отрекшись, сделает его имя популярным: современники хорошо знали, как много облеченных авторитетом людей не выдержали подобных испытаний, и поэтому ценили тех, кто выстоял, не поступившись своими убеждениями.
Мальцева к их числу молва не причисляла: ведь его не отстраняли от должности, а то, что он был отстранен от активной общественной жизни, так это за давностью лет успело забыться.
Забывалось и то, что он сделал для агрономической науки,— память человеческая недолговечна. «В настоящее время,— не без удовлетворения писал А. И. Степанов в брошюре, выпущенной обществом «Знание» в 1966 году,— о рекомендациях Т. С. Мальцева вспоминают от случая к случаю». Причина забвения? Степанов объяснил ее тем, что «Мальцев не имеет специального образования» и, «естественно, он не мог дать своим рекомендациям и предложениям научно обоснованных теоретических обоснований».
Автор брошюры высказал то, что думали многие его коллеги. Высказал — и самому себе показался талантливее, да и расплатился с «самоучкой» за непрошеное вмешательство в науку, за все причиненные тревоги и беспокойства. Он и мысли не допускал, что «самоучка» этот — один из самых образованных агрономов и по уровню мышления превзошел многих дипломированных ученых.
Ложное это объяснение Степанова никем не было опровергнуто. Видим, все были согласны с ним — и те, кто рецензировал эту брошюру и кто читал ее.
Ну, а что же Мальцев?.. Он, умевший бороться за общее дело, совсем не умел отстаивать личные интересы. Неловко ему о себе напоминать. Да и ни к чему — надо делом заниматься.
В январе 1965 года Мальцев получил телеграмму от Михаила Шолохова: великий советский писатель приглашал его в гости.
— Звал он меня давно,— рассказывал потом Мальцев,— однако собраться и поехать все не решался: как я к такому человеку заявлюсь?! А тут получаю от Михаила Александровича телеграмму. Как раз накануне его шестидесятилетия. Неловко, думаю, не откликнуться. Ну и решился, поехал. У Михаила Александровича день рождения 24 мая, а у нас в это время сев в разгаре, поэтому я поехал в апреле, чтобы вернуться к началу сева. Три дня гостил у него. Посидели, поговорили, по полям с ним поездили. Не на машине ездили, а на лошадке, запряженной в ходок...
Вечером зашел к Шолохову первый секретарь райкома партии. Познакомив их, писатель сказал:
— Используй случай, агрономов собери, пусть послушают знатного нашего российского земледельца.
На другой день Мальцева пригласили в Дом культуры.
— Нет уж, одного не отпущу, вместе пойдем,— сказал Шолохов.
По дороге спор у него с секретарем вышел, кому открывать эту встречу с агрономами.
— Мой гость, мне и открывать,— настоял на своем Михаил Александрович.
Разговор на этом совещании Мальцев вел о роли агронома, которому мало знать свою землю, но надо хорошо знать и местный климат, учитывать возможные отклонения от средних его характеристик, учитывать то, что может повредить урожаю. И к засухе надо быть готовым и к дождям, к тому, что на посевах могут появиться грибковые заболевания и вредители, нашествие которых также связано с погодными условиями,— они могут благоприятствовать или не благоприятствовать их развитию. Не от того бывают урожайные и неурожайные годы, что в одни год удобрений вносится больше, в другой — меньше, а от погодных условий.
