Вора Насреддин заметил раньше, чем тот его. Стоило на заборе возникнуть темному силуэту, как ходжа скосил на него глаза, но не шевельнулся, делая вид, будто спит. Страха он не испытывал, так как воров не боялся. Ходже, наоборот, было крайне любопытно, чем-то это дело закончится. Вор между тем, убедившись, что во дворе дома бедняка царит полная тишина, сполз с забора и бесшумно прокрался к топчану, на котором спали, как он считал, сном праведников двое человек. Зрение у вора, пусть и не дотягивало до кошачьего, но было острым, и в темноте он видел очень хорошо. Одним из спящих был хозяин дома, Икрам, — этого он прекрасно знал. Другой оказался совершенно неизвестным ему стариком. И, поскольку других людей во дворе больше не было, вор решил, что это именно тот старик, у которого и следовало выкрасть ценную бумагу. Теперь только оставалось завершить начатое и убраться восвояси.
Вор криво улыбнулся, пошевелил пальцами, разминая их, и сноровисто приступил к делу. Насреддин, лежавший с закрытыми глазами, почувствовал лишь легкие прикосновения к одежде, будто его коснулся нечаянный ветерок.
Вор убрал руки и выпрямился, озадаченно хмуря лоб — бумаги у незнакомца не было. Выходило, он куда-то ее припрятал. Немного поразмыслив, вор быстро обшарил край курпачи и скользнул под топчан. Его ловкие пальцы быстро прошлись по просветам между досками — бумаги не было и здесь. Вор выбрался обратно и выпрямился, озадаченно глядя на старика и почесывая затылок. Насреддин с большим трудом сдержал улыбку, причмокнув губами. Вор насторожился, чуть присев, но все было спокойно. Выждав некоторое время и убедившись, что он ненароком не потревожил сон Икрама и старика, вор завертелся по двору, заглядывая везде, где только можно было спрятать документ. Его нос побывал и в мангале, и в пустом казане, и в очаге под казаном, и в мусоре, сваленном в дальнем углу забора. Затем вор заглянул в сарай, где переворошил весь нехитрый скарб Икрама и ощупал все щели и дыры — ничего! Оставался лишь дом. Но вор, оценив крепость этой крайне ветхой постройки, все никак не решался вступить в нее. Однако, если он не найдет документ, его по возвращении в воровской притон ждут большие неприятности. Делать нечего, и вор, собрав волю в кулак и зажмурив глаза, будто это как-то могло спасти его, если дом вдруг надумает сложиться, вступил в распахнутую настежь дверь. Скрипнула расшатанная половица, и вор замер, облившись потом.
— Знаешь, я бы на твоем месте лучше этого не делал, — донесся из-за его спины совет.
Вор подскочил словно ошпаренный, врезавшись головой в низкую притолоку. Старый дом отозвался возмущенным скрипом.
— Ох-х! — схватился за ушибленную голову вор, поспешно оборачиваясь. Прямо за его спиной стоял тот самый старик, что недавно спал крепким, сладким сном. — Что вы сказали?
— Я говорю: зря ты это делаешь. Дом может рухнуть в любой момент, — старик не выглядел взволнованным или напуганным, и это вселяло в бесстрашную душу вора неясный страх. — Оно того не стоит.
— Что не стоит? — ошалело пробормотал вор.
— Бумага, которую ты ищешь.
Глаза вора забегали.
— Я… это… — Вор знал, что нельзя выказывать страха, иначе решат, что он действительно вор. В конце концов, он еще ничего не украл, и наверняка ему удастся выкрутиться. Давно известный номер много раз спасал вора, и он, взяв себя в руки, приободрился. — Простите, почтеннейший, но разве это не дом моего друга Саида?
— Ай-яй, ты ошибся, добрый человек, — серьезно заметил вору Насреддин. — Но объясни мне: разве к другу ходят в гости глубокой ночью, да еще через забор?
— А… — опять растерялся вор, подняв указательный палец, но ответа на столь каверзный вопрос сразу найти не смог, и потому вышла заминка не в его пользу. — Понимаете, почтеннейший, я давно не был в этом селении, и потому спутал дом моего друга с вашим. А ночью я пошел к другу, потому что прибыл сюда только что, и мне негде было остановиться.
— Почему же ты полез через забор, словно вор, — при этих словах вор вздрогнул, что не укрылось от наблюдательного взгляда ходжи, — а не вошел в калитку, как это делают честные люди?
— Но я не хотел беспокоить своего друга! — нашелся вор после новых колебаний. Этот старик со своей дотошностью ему вовсе не нравился. К тому же он загораживал выход, и вор не знал, как ему улизнуть подобру-поздорову.
— И поэтому, — кивнул Насреддин, — ты перелез через забор и вошел в его дом потихоньку, чтобы никто не слышал.
— Все именно так, как вы говорите, — обрадовался вор: похоже, его придумка и в этот раз не дала осечки.
— Но разве ты не видел, — продолжал Насреддин свои размышления вслух, — что дом пуст, а хозяин спит во дворе?
— Но ведь сейчас ночь! Как же я мог разглядеть?
— Ага! — прищурился Ходжа. — И ты, разумеется, ждешь, что я поверю в эту небылицу, о непутевый человек?
— Почему вы так говорите, почтеннейший? — сделал обиженное лицо вор, которому все больше становилось не по себе. — Я сказал чистейшую правду! Я вообще самый честный человек.
