— Э-э, а где ему еще быть? — фыркнул Зариф, упираясь локтем в удобный мягкий валик. — Этот… хороший человек здесь никого не знает, а Икрам в благодарность за то, что он избавил его от тебя, обязательно приютит На… в общем, приютит в своем — хе-хе! — доме.
— Хе, — осторожно хохотнул слуга и сглотнул.
О ветхом жилище дехканина ему было известно не хуже Зарифа. Не сегодня — завтра дом мог развалиться и погрести под собой этого строптивого бездельника Икрама. Но лучше, полагал слуга, чтобы их придавило сразу обоих, вместе с проклятым Насреддином.
— Я все сделаю, господин, — ткнулся слуга головой в пол и поднялся с колен.
— Торопись! — зевнул Зариф и, закрыв глаза, мечтательно улыбнулся. Эх, надо было послать не вора, а убийцу — так уж наверняка можно было бы избавить мир от этой зудящей занозы Насреддина. Впрочем, это пока терпит — к чему лишние проблемы с убийствами и связанные с этим деликатным делом траты? Главное — вернуть бумагу…
— Ходжа, ты почему не ложишься? — спросил Икрам, широко зевая. Дехканин настолько утомился за день от разнообразных переживаний, что просто валился с ног. Так он не уставал, даже работая в поле с утра до ночи. Хотя грех жаловаться. Насреддин все-таки сдержал свое слово: расписка Пулата, запрятанная под рубаху, согревала душу бедняка. Это же надо, новый дом за просто так получить!
— Спи, я пока не хочу, — отозвался ходжа, подвешивавший пустую тыкву, заткнутую пробкой, к винограднику.
— Ходжа, скажи мне, откуда ты знал, что твой план насчет ремонта свершится?
— Ну, это совсем просто, на самом деле, — махнул рукой Ходжа и продолжил возиться с тыквой.
— Разве ты знал про купчую и про забор?
— Вовсе нет. Но это и не нужно. Я все понял, когда мы еще шли к тебе.
— Объясни, умоляю тебя, — воздел ладони к небу Икрам, — а то я не смогу уснуть. Ты, наверно, всевидящий.
— Ты меня с кем-то путаешь, Икрам, — покачал головой Насреддин. — Но в одном ты прав: богатеев я вижу насквозь. Неважно какие они люди, но свою выгоду они всегда знают, и когда я сказал, что собираюсь разрушить забор, то Пулат быстро свел концы с концами и решил, что отстроить тебе дом выйдет гораздо дешевле. Что же насчет купчей и земли, то, когда ты указал мне на свой дом, я сразу обратил внимание на забор — у тебя он много короче, чем все остальные, и у твоего соседа выстроен новый забор. А когда мы вошли к тебе во двор, я увидел, что забор совмещен с задней стеной дома. Ну зачем, скажи на милость, богатому человеку, строящему каменные заборы, понадобилась стена твоего дома? Верно, чтобы сэкономить на камне и работе, ведь камень нужно возить с гор, а это не дешевое удовольствие. Вот и все. — Ходжа убрал руки от тыквы и огладил бороду, затем немного подтянул веревку.
— Так просто? — приуныл Икрам, ожидавший от ходжи едва ли не божественного откровения. — Кстати, а что ты делал с тыквой?
— Прятал важную бумагу. Спи.
— Да кто же так прячет? — широко распахнул глаза Икрам, решив, что Насреддин шутит над ним. Но теперь, пораженным мудростью ходжи, он готов был простить тому что угодно, даже насмешки.
— Я прячу, — с гордостью произнес Насреддин, отступая чуть назад и любуясь своей работой.
— Нет, ты и вправду чудак! Если твоя бумага действительно в этой тыкве, то ее любой вор сразу же обнаружит.
— Конечно, обнаружит, — укоризненно покачал головой ходжа, — если ты будешь кричать об этом на всю округу.
— Ох, извини.
— Ничего, — Насреддин еще раз придирчиво оглядел дело рук своих и опустился на шаткий топчан, где Икрам постелил им обоим. Дом, того и гляди, в любой момент мог обрушиться, и спать в нем было бы настоящей глупостью. — Наперед думай о том, что собираешься сказать, а потом…
— Скажи это шепотом, правильно?
— Нет. Потом лучше промолчи.
— Да-да, я знаю, — махнул рукой Икрам. — В молчании мудрость.
— Мудрость заключена в умении слушать, а в молчании чаще сила глупца, — усмехнулся Насреддин.
— Ты назвал меня глупцом? — немного оскорбился Икрам. — Хотя, может, ты в чем-то и прав.
— Я вовсе не называл тебя глупцом, а всего лишь сказал, что глупец всегда сойдет за мудреца, если не будет раскрывать рта. Ты слышишь слова, но не умеешь их слушать.
— Не понимаю, — развел руками дехканин. — Наверно, это слишком сложно для меня.
— Чего же тут сложного? — вскинул жидкие седые брови Насреддин. — Ты слышишь то, что желаешь услышать, а не то, что тебе говорят. Спи уже!
— Но, прости, мудрый ходжа, — никак не унимался Икрам, переходя на заговорщицкий шепот. — Ты и вправду спрятал тот документ в тыкве?
— Да, он там, — кивнул Насреддин.
— Но ведь если кто-нибудь захочет его взять, то просто заберет тыкву и…
— Глупости! Неужели ты никогда не слышал мудрого совета: «Прячь на видном месте»?
— Слышал, конечно. Но это ведь шутка.
— Вовсе нет. Будь ты вором, разве ты полез бы проверять тыкву, висящую у всех на виду?
— Откуда мне знать, — пожал плечами Икрам. — Я за всю жизнь ни разу ничего не украл.
— Я в этом нисколько и не сомневался. Но попробуй рассуждать как вор.
