– Если я начну объяснять вам, мадам, что в основе всякой интуиции лежат бессознательно зафиксированные мозгом факты, боюсь, вам станет скучно. Поэтому поясню проще: эксперимент, который я вам предлагаю, может иметь решающее значение для спасения жизни несчастного молодого человека. Вы ведь не откажетесь?
– Гм. Кто же меня будет усыплять? Вы?
– Один из моих ученых друзей, мадам. Если не ошибаюсь, как раз его автомобиль остановился у вашего подъезда. Слышите?
– Кто он?
– Доктор Казалет с Харли-стрит.
– Постойте… А это надежный человек?
– Он не шарлатан, если вы это имеете в виду. Его пациенты из лучших домов. Совершенно спокойно можете довериться ему.
– Ладно, – сказала со вздохом леди Аствелл. – Я не больно верю, но раз вы настаиваете… Попытка не пытка. По крайней мере, мы не упустим ни одной возможности помочь Чарльзу. Я ни в чем не хочу мешать вам.
– Тысяча благодарностей, мадам!
Пуаро шариком выкатился из будуара и вскоре возвратился в сопровождении полного человека в очках. Его круглое лицо и откровенно жизнерадостный вид никак не совпадали с представлением леди Аствелл о гипнотизерах.
– С чего начнем наш спектакль? – настроившись на веселый лад, спросила она.
– Никаких сложностей, леди Аствелл, все чрезвычайно просто, – охотно откликнулся доктор. – Подложите подушку под локоток, займите самое удобное положение, вот так. И ни о чем не тревожьтесь.
– С чего бы мне тревожиться? Посмотрела бы я на того, кто попробует усыпить меня или еще что-нибудь против моей воли!
– Совершенно справедливо. Но раз вы согласились на наш маленький сеанс, это уже не против воли, не правда ли? сказал доктор с приятной улыбкой. – Все прекрасно. Месье Пуаро, выключите верхний свет. Леди Аствелл, будьте добры прикрыть глаза, словно вам дремлется.
Он неслышно подошел к ней поближе.
– Уже поздно. Вам хочется спать. Веки тяжелеют. Они смыкаются, смыкаются… их уже не разлепить. Вы погружаетесь в сон. Вы спите.
Голос походил на умиротворяющее журчание, на тихое мурлыкание. Наконец, доктор наклонился и слегка приподнял правое веко леди Аствелл. С удовлетворенным видом он повернулся к Пуаро.
– Все в полном порядке, – сказал он. – Начинать?
– Да, пожалуйста.
Теперь доктор заговорил иначе: отчетливо и властно.
– Леди Аствелл, вы спите, но вы меня слышите? Способны ответить?
Не меняя положения, она отозвалась бесцветным монотонным голосом, который прозвучал очень слабо:
– Я слышу. Могу отвечать.
– Я хочу, чтобы вы вернулись в тот вечер, когда был убит ваш муж. Вы помните этот вечер? Хорошо помните?
– Да.
Легкая нервная дрожь передернула ее.
– Итак, вы за столом во время ужина. Что вы видите? Что чувствуете?
– Я расстроена, сокрушаюсь из-за Лили.
– Это мы знаем. Что вы видите вокруг себя?
– Виктор в неумеренном количестве поглощает соленый миндаль, он такой лакомка. Надо предупредить Парсонса, чтобы ставил блюдо с миндалем на другой конец стола.
– Отлично. Продолжайте.
– Рьюбен насуплен и подавлен. Едва ли это из-за одной Лили. Подозреваю, что у него деловые неприятности. Виктор то и дело бросает на него скрытые взгляды…
– Что вы можете сказать о мистере Трефузиусе?
– Его левая манжета пообтрепалась. Волосы обильно смазаны брильянтином… Скверная привычка у мужчин; обивка кресел всегда в жирных пятнах.
– А теперь, мадам, ужин окончен, – сказал доктор Казалет, выразительно взглянув на Пуаро. – Вы пьете кофе. Опишите все подробнее.
– Кофе сварен хорошо. Кухарке это удается далеко не каждый день, вообще ей нельзя ничего доверить… Лили часто поглядывает на окно. Не знаю, что ей там понадобилось? В гостиную входит Рьюбен. У него приступ мрачности, не знает на ком сорвать свой гнев и очень груб с Трефузиусом, беспрерывно осыпает его оскорблениями. У Трефузиуса в руке нож для разрезания бумаг с довольно острым лезвием. Как он его стиснул! Даже суставы пальцев побелели. Воткнул в стол с такой силой, что кончик отломился… Держит, словно кинжал, готовый вонзиться в спину… Они оба уходят. С беспокойством и нежностью смотрю на Лили. Как ей к лицу зеленый муслин! В своем платье она похожа на водяную лилию… Нет, чехлы от мебели придется отдать в стирку на следующей же неделе.
– Минутку, леди Аствелл, остановитесь.
Казалет снова повернулся к Пуаро.
– Кажется, наступает самое главное, – шепотом сказал он.
– Разрезательный нож, вот что первым запало в ее подсознание. Перейдем теперь в башню. – Он продолжал настойчиво и четко:
– Прошло некоторое время. Вы уже в кабинете у вашего мужа. Началась ссора, не так ли?
Она опять непроизвольно поежилась.
– Да, очень крупная ссора. Мы не сдерживаемся и говорим очень обидные вещи друг другу.
– Отвлекитесь от этого. Забудьте. Насколько ясно вы видите комнату? Она ярко освещена? Шторы задернуты?
– Нет, плафон потушен. Зажжена только настольная лампа.
– Вот вы уходите. Желаете ли вы мужу спокойной ночи?
– Нет. Я слишком рассержена.
– Вы видите его в эти минуты последний раз. Скоро он будет убит. Вы знаете его убийцу?
– Да. Это Трефузиус.
– Почему вы так говорите? Что вас натолкнуло на эту мысль?
– Горб. Горб на шторе. Она оттопыривалась.
– Вы видели достаточно ясно?
