После отъезда друга Пуаро позвонил Джорджу:
– Чашку травяного настоя, пожалуйста. Я чувствую, что превращаюсь в комок нервов!
– Сию минуту подам, месье.
Вскоре он вернулся с дымящейся чашкой, налитой доверху. Пуаро с наслаждением вдохнул аромат.
– В этой истории, мой милый Джордж, нас должен вдохновлять пример кошки. Она проводит утомительные часы перед мышиной норкой, сидит не шевелясь и не покидая своего поста.
Пуаро с глубоким вздохом отставил пустую чашку.
– Я просил вас уложить чемодан с расчетом на три дня? Завтра вы отправитесь в Лондон и привезете вещи на две недели.
– Слушаюсь, месье, – отозвался невозмутимый слуга.
Назойливое присутствие детектива в вилле «Мой отдых», казалось, раздражало многих. Виктор Аствелл заявил невестке форменный протест.
– Вы его пригласили, Нэнси, прекрасно! Но вы не знаете, что это за беспардонные типы! Он прямо-таки присосался к нам, нашел даровое жилье, устроился с удобствами чуть ли не на месяц, а ваши денежки ему между тем идут и идут!
В ответ леди Аствелл с твердостью заявила, что способна сама заниматься своими делами.
Лили Маргрейв пыталась не показывать волнения. Поначалу ей казалось, что Пуаро ей верит, но теперь в нее закрадывались сомнения.
Свою игру маленький детектив вел так, чтобы нагнетать вокруг нервное напряжение. Спустя пять дней после своего водворения в «Моем отдыхе» он принес в гостиную – о, только для забавы! – маленький дактилоскопический альбом.
Довольно примитивный прием, чтобы снять у всех отпечатки пальцев. И никто не осмелился уклониться от этого! Едва коротышка бельгиец удалился со своим альбомчиком Виктор Аствелл вскипел:
– Теперь вам ясно? Наглец метит в одного из нас, Нэнси!
– Ах, не будьте идиотом, Виктор.
– Но какой еще смысл могла иметь его выходка?
– Месье Пуаро знает, что делает, – сказала леди Аствелл, метнув выразительный взгляд в сторону Трефузиуса.
В следующий раз Пуаро затеял получить ото всех следы подошв на белых листах бумаги. Когда затем он своей неслышной кошачьей походкой возник в библиотеке, Трефузиус так подпрыгнул на стуле от неожиданности, словно в него всадили заряд дроби.
– Простите, месье Пуаро, – сказал он с несколько вымученной улыбкой, – но боюсь, что из-за вас у нас всех начнется неврастения.
– С чего бы? – невинно спросил Пуаро.
– Улики против Леверсона казались неоспоримыми, а вы даете понять, что придерживаетесь иного мнения, не так ли?
Пуаро, который подошел к окну, теперь с живостью обернулся:
– Мистер Трефузиус, я решился открыться вам кое в чем. Но разумеется, строго конфиденциально.
– Да?
Пуаро, казалось, все-таки испытывал колебания и заговорил не сразу. Вышло так, что первые слова заглушил стук входной двери и Трефузиус не расслышал их. Тогда Пуаро повторил раздельно и четко:
– Дело в том, мистер Трефузиус, что появились новые данные. А именно: когда Чарльз Леверсон поднялся в кабинет в башне, сэр Рьюбен был уже мертв. Так-то.
Секретарь с трудом оторвал от него остекленевший взгляд.
– Но… какие данные? Почему о них никто не слыхал?
– Еще услышат, – таинственно проговорил маленький бельгиец. – А пока лишь мы с вами обладаем секретом.
Он стремительно выбежал из кабинета и почти налетел на Виктора Аствелла.
– Вы только что вернулись, мистер Аствелл?
– Да. Поистине собачья погода, сырость, холодище, ветер.
– Ну, тогда я остаюсь дома, без прогулки. Я, знаете, как кошка, люблю посидеть в тепле, у огонька…
Тем же вечером Пуаро сообщил своему преданному слуге:
– Дело движется, Джордж! Они все у меня вертятся на горячих углях. Хлопотно все-таки изображать из себя кошку у норы! Однако дело стоит того, результаты просто великолепны. А завтра мы попробуем еще один ход.
На следующий день и Трефузиусу и Виктору Аствеллу понадобилось отлучиться в Лондон. Они сели в один поезд.
Не успели оба выйти за дверь, как Пуаро развил лихорадочную деятельность.
– Скорее, Джордж, за работу. Зевать сейчас некогда! Если появится горничная, задержите ее в коридоре. Рассыпайтесь в любезностях, заговаривайте ей зубы как хотите, лишь бы задержать.
Сам он юркнул в комнату секретаря и провел там самый тщательный обыск, пересмотрел все ящики и полки. Затем водворил вещи по местам.
Джордж, стоявший на страже у дверей, позволил себе кашлянуть.
– Извините, месье, – почтительно произнес он.
– Да, Джордж?
– Это касается туфель, месье. Две пары коричневых находились на верхней полке, а черные кожаные под ними. Вы спутали их местами.
– Вы неподражаемы, – воскликнул Пуаро. – Впрочем, это мелочь. Мистер Трефузиус не обратит внимания на столь незначительный беспорядок.
– Как вам будет угодно, месье.
– Замечать подобные детали входит в вашу профессию и делает вам честь, милый Джордж, – с одобрением добавил Пуаро.
Слуга промолчал. И когда в комнате Виктора Аствелла его хозяин позволил себе подобную небрежность вновь, он воздержался от замечаний. Однако в этом случае Пуаро оказался решительно не прав. Виктор ворвался в гостиную подобно урагану.
