В этот момент мимо них прошла миловидная девушка с подносом. Она поставила поднос на стол в противоположном от собеседников углу, села и стала есть.
Виктор, не отрывая от этой девушки глаз, толкнул Жнейцера локтем:
— Слушай, не знаешь, кто это?
Жнейцер лениво поднял голову от своей тарелки и, прищурившись, посмотрел на барышню.
— А ты ее впервые увидел? — усмехнулся режиссер. — Гортензи это.
— Кто? — удивился Виктор.
— Фамилия такая, — усмехнулся Жнейцер. — Хотя на самом деле она Горина. По-моему, уже по выбору этого псевдонима все о ней понятно. Безвкусица страшная…
— Но кто она такая вообще? — спросил Виктор, не отрывая от Галины глаз.
— Актриса, кто же еще, — отозвался Жнейцер.
— А я что-то нигде ее не видел… Ни в одном фильме.
— И не увидишь, если не станешь смотреть всякую дрянь, — осклабился Жнейцер. — Она, видишь ли, только у одного режиссера снимается — у такого Графова. Искренне надеюсь, что ты и о нем ничего не слышал.
Виктор наконец повернулся к собеседнику:
— Это она тебе сказала, что ни у кого больше не хочет сниматься?
— Да просто больше никто ее в свой фильм не возьмет! — рассмеялся Жнейцер. — Бездарь жуткая.
— Но какая красавица… — заметил Виктор.
— Ну, не знаю. — Жнейцер бросил на Галину еще один равнодушный взгляд. — По мне так — на любителя девка.
Виктора так и подмывало сказать Жнейцеру, что тот, конечно, большой специалист по «девкам», раз снял картину про шалаву Маслову, однако, будучи интеллигентным человеком, Виктор предпочел промолчать.
Через несколько дней Виктор записал в своем дневнике:
«Все время думаю об одной девушке. Ее зовут Галина Горина. Псевдоним — Гортензи. Она актриса. Казалось бы, она актриса, а я — режиссер. Что еще нужно для сближения? Вроде бы ничего, но, как говаривал старик Станиславский, предлагаемые обстоятельства оставляют желать лучшего…
Во-первых, ее репутация. Над ней все смеются. Хотя, как мне кажется, — просто завидуют. Чему? Женщины — красоте, мужчины — тому, что не могут попользоваться этой красотой.
Это как раз второй пункт — ее неприступность. Галина слывет верной возлюбленной одного режиссера. Причем, как утверждают, она настолько ему верна, что даже не желает больше ни у кого сниматься. В это я не верю, конечно…
Третий пункт — ключевой. Отсутствие у меня картины в данный момент. Я бы даже не рассуждал обо всем этом в письменной форме, если бы с этим пунктом все было в порядке. Но с ним не все в порядке.
Картину мне не дают. Что я ни предлагаю, все в штыки принимается. Прямо хоть за что-то историко-революционное берись… Видимо, к этому меня и вынуждают. Но я пока держусь».
После того как Виктор сделал эту запись, он как будто бы забыл о Галине. Ни у кого о ней больше не спрашивал, не искал ее…
Но однажды Галина сама подсела к нему, когда он вновь перекусывал в мосфильмовском буфете.
Виктор даже не сразу заметил, кто к нему подсел. Он задумчиво ковырялся в своей тарелке, и вдруг на свободное место за его столиком села какая-то девушка. Ну села и села, он даже вглядываться в нее не стал…
Девушка тоже начала есть, а Виктор вдруг поднял глаза, увидел ее лицо и обомлел…
Быстро прожевав, он с трудом произнес:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — улыбнулась ему девушка.
— Вы ведь Галина Гортензи? — спросил Виктор.
— Да, — поспешно отозвалась Галина. — А вы меня знаете?
— Как не знать… — развел Виктор руками.
— Вы видели со мной какую-то картину? — уточнила Галина.
— Неоднократно, — соврал Виктор.
— Даже неоднократно? — удивилась она. — Ой, а вас, извините, как зовут?
— Витя, — машинально сказал Виктор. Он всегда так представлялся девушкам.
— То есть Виктор? — поправила Галина.
— Лучше Витя, — настаивал он.
— Ну нет, Витя — как-то нехорошо, — протянула Галина. — Все равно как «Витя Малеев в школе и дома».
— Но я, к счастью, не Малеев, — улыбнулся Виктор. — Я Виконтов.
— Вы серьезно? — не поверила девушка.
— А вы серьезно Гортензи? — продолжал улыбаться тот.
— Это псевдоним… — немного смутилась Галина.
— Ну, так и у меня псевдоним.
— Вы тоже актер?
— Хотел бы я быть одной с вами профессии, но…
— Не говорите, не говорите! — перебила Галина. — Я угадаю. Вы сценарист?
— Нет, — усмехнулся Виктор.
— Композитор?
— Нет, не он.
— Художник?
— Ничуть не бывало.
— Оператор?
— Снова мимо.
Галина задумалась:
— Ну, я даже не знаю тогда… Кем еще вы можете быть?.. А вы вообще с кино как-то связаны?
— Связан, — кивнул Виктор.
Галина посмотрела на него с недоверием:
— Неужели вы директор?
— К счастью, нет, — слегка рассмеялся Виктор.
— Ну слава богу, — выдохнула девушка. — А то я уж подумала: неужели и такие директора бывают?
— Какие? — продолжал улыбаться Виктор.
— Ну вот такие. — Галина показала пальцами что-то неопределенное. — Которые больше похожи на актера… Вы правда не актер?
— Увы, — вздохнул Виктор.
— Прямо не знаю, кто вы тогда есть… Не монтажер же?
— Нет и нет. — Виктора все больше забавляла эта ситуация.
— И не звукорежиссер?
— Вновь мимо, — с сожалением констатировал Виктор.
— И не звукооператор?
— Мне жаль, но нет.
