— Мне это ни о чем не говорит, — развела руками Галина. — Хотя она, которая у Германа, как раз голубого цвета, если я ничего не путаю…
— А что там изображено? — азартно спросил Виктор.
Галина наморщила лоб:
— Дайте-ка вспомнить… Не то ракета, не то самолет…
— Ракеты появились совсем недавно, — вставил Виктор, — так что вряд ли марка с таким изображением может быть редкостью.
— Нет, значит, не ракета, — сказала Галина. — И даже не самолет… Кажется, воздушный шар, хотя я не уверена…
— Может быть, цеппелин? — предположил Виктор.
— А что такое цеппелин? — не поняла Галина.
— Дирижабль.
— Точно! — обрадовалась Галина. — Да, там изображен именно дирижабль.
— И марка голубого цвета?
— Голубого, — кивнула девушка.
Виктор забормотал, уже не глядя на нее:
— Редкая голубая марка с дирижаблем… А какая страна, не помните? — вновь вскинул он взгляд на Галину.
— Наша марка. Советская.
— Неужели это «Аспидка»? — прошептал Виктор.
— Как-как? — удивилась Галина.
— «Аспидка», — повторил Виктор. — Или более развернуто — «Аспидно-синий дирижабль».
— Значит, вы ее тоже знаете? — приветливо улыбнулась Галина.
— Да как же не знать, все филателисты знают…
Режиссер о чем-то задумался, Галина негромко его окликнула:
— Виктор, вы что, расстроились?
Тот вздрогнул и посмотрел на нее.
— Нет, с чего вы взяли…
Галина дернула плечом.
— Я подумала, вы огорчились, что у вас нет такой марки, а у вашего коллеги есть…
— Что вы, — неестественно улыбнулся Виктор, — это такие пустяки, что даже смешно… Слушайте, — вдруг сказал он изменившимся тоном, — а как вы думаете, ваш Герман мог бы продать эту марку?
— Кому? — почти с удивлением спросила Галина, хотя ответ был очевиден.
— Мне, — выдавил Виктор и поджал губы.
— Не думаю, — покачала головой Галина. — Герман говорил, что не собирается ее продавать. «Заполучить такую редкость, чтобы расстаться с ней? Ну нет…» Это он так сказал.
— А если обмен? — воскликнул Виктор. — Он мне — «Аспидку», а я ему — хоть всю свою коллекцию!
Галина слегка рассмеялась.
— Вот он мне именно про такие случаи рассказывал. Что ему уже не раз предлагали обменять эту марку и именно с этими словами: «Хоть на всю мою коллекцию». Я этого никогда не могла понять. — Она дернула плечиками. — Если человек — коллекционер, то как он может расстаться со своей коллекцией ради одной-единственной марки? Чтобы потом начинать все сначала и заново собирать коллекцию?.. Нет, странный вы народ — филателисты…
— Ну, а может, вы у него все-таки спросите? — перебил Виктор. — Может, сейчас он уже другого мнения? Или он увидит, какие марки есть у меня, и это его заинтересует?
Галина тут же замотала головой:
— Нет-нет, что вы, об этом даже не просите… Если Герман узнает, что я разболтала первому встречному… Ну то есть вы не первый встречный, Виктор, вы наш коллега, но вы понимаете, что я имею в виду… Я с вами впервые в жизни разговариваю и уже наговорила столько лишнего…
— Ну почему же лишнего? — успокаивающе возразил Виктор.
— Да потому что Герман специально меня просил: только никому об этой марке не рассказывай… А я еще, помню, ответила ему: «Да кому мне об этом рассказывать-то? Я сроду ни одного филателиста не встречала, кроме тебя»… Откуда я могла знать, что филателист может мне совершенно случайно встретиться… — Галина улыбнулась собеседнику. — И что он окажется таким располагающим… Вот я вам все и выболтала, — со вздохом заключила она. — Так что, пожалуйста, не проговоритесь об этом Герману, если вдруг с ним познакомитесь, или еще кому-нибудь…
— Обещаю не проговориться, — торжественно произнес Виктор, приложив руку к сердцу.
— Спасибо, — вновь улыбнулась Галина. — Ой, ладно, я побегу, Герман там, наверно, заждался меня в павильоне…
С этими словами девушка вскочила с места и поспешно покинула буфет.
Вечером Виктор записал в своем дневнике:
«Сегодня обнаружилось, что столь очаровавшая меня Галина — еще более удивительная девушка, чем я думал.
Оказывается, у нее есть “Аспидка”! Ну, не у нее самой, а у ее “друга”. Так она его назвала, хотя всем известно, что она с этим другом сожительствует. В обоих значениях слова — и проживает, и спит.
Я как услышал про эту “Аспидку”, так во мне все всколыхнулось. Давным-давно, казалось, позабытая филателия вновь завладела моим воображением…
Дело в том, что заиметь “Аспидку” — мечта моего детства. Недостижимая, как мне казалось… Но вот вожделенная “Аспидка” оказалась от меня в двух шагах. Я даже не думал, что увижу ее когда-нибудь, а теперь мне кажется, что я еще и обязательно стану ее владельцем…
Не знаю, откуда эта уверенность, но вот просто чувствую: будет у меня “Аспидка” — и баста. Еще не знаю как, но будет.
Ну то есть как “не знаю” — через Галину, вестимо. Она мне явно симпатизирует, так что план примерно ясен. Сперва соблазняю ее, потом завладеваю “Аспидкой”.
Следующая запись появилась в дневнике Виктора лишь через месяц:
«Соблазнение Галины оказалось утопией. Она не соблазняется. Не желает этого и ни на что не поддается.
