А я ведь с самого начала как чувствовал, что “Аспидка” будет моей! В комплекте с Галиной, хотя эта последняя интересует меня все меньше… У меня уже почти выработалось отвращение к ней после всех этих разговоров. А если я доподлинно узнаю, что она говорила мне правду, это отвращение еще и усилится. Шутить по поводу смертей — уже мерзость, но выгораживать и поощрять своего любовника-убийцу — это такая пакость, что тут и слов никаких не найти…
Сомневаюсь даже, что захочу Галину как женщину после всего этого. Пожалуй, получу свою марочку и сделаю Галочке ручкой…
Только бы убедиться, что Графов — именно такой маньяк, за которого выдает его эта гадкая Галка».
Утром Виктор поспешил в больницу, где лежал Хучрай.
Внизу ему сказали номер палаты — и Виктор поднялся на нужный этаж.
Там режиссеру встретился врач в белом халате и осторожно спросил:
— Вы к кому, товарищ?
— К Хучраю, — сказал Виктор.
— А вы кто ему? Родственник?
— Нет, коллега, — ответил Виктор, предчувствуя недоброе.
Врач вздохнул:
— К сожалению, товарищ Хучрай скончался.
— Когда? — воскликнул потрясенный Виктор.
— Практически только что, — мрачно изрек врач. — Десять минут назад.
— Как же так… — пробормотал Виктор.
— Соболезную, — буркнул врач и пошел своей дорогой.
Виктор подошел к окну и оперся ладонями о подоконник.
— Товарищ… извините… — услышал он вдруг голос за своей спиной.
Он обернулся и увидел двух молодых людей.
— Извините, — повторил один из них. — Мы вот случайно услышали, что вы хотели навестить товарища Хучрая… Мы просто сами его навещали…
— Вот как? — заинтересовался Виктор. — А вы, собственно, кто?
— Мы, собственно, — встрял второй молодой человек, — пробовались у Хучрая как раз перед тем, как он… Мы с ним, — показал он на приятеля, — во ВГИКе учимся, на актеров…
— А как ваши фамилии? — спросил Виктор.
Юноши переглянулись.
— Нусинов, — сказал один.
— Ростов, — представился другой.
«Нусинген и Растиньяк», — вспомнилось Виктору.
— Мы, видите ли, участвовали в этой своеобразной кинопробе, — продолжал тот, кто представился Ростовым, — и вот именно там с товарищем Хучраем случилось это несчастье… — Он глубоко вздохнул.
— Я бы хотел знать, как именно случилось это несчастье, — почти потребовал Виктор.
Молодые люди снова переглянулись.
— А вы тоже с «Мосфильма»? — осторожно спросил Нусинов.
— Да, — кивнул Виктор, — я тоже с «Мосфильма» и тоже кинорежиссер. И кроме того, я друг товарища Хучрая… Был его другом, — уточнил он.
— Тогда вы, конечно, имеете право знать, — пробормотал Нусинов.
И студенты рассказали Виктору о своем взаимодействии с Хучраем и его «ассистентом». Все это совпадало с тем, что Виктор уже слышал от Галины.
— Кстати, этот ассистент был тут перед вами, — добавил Ростов.
— Как? — удивился Виктор.
— Да, вы буквально минут на пять с ним разминулись, — подтвердил Нусинов. — Он ушел сразу же, как товарищ Хучрай… умер…
— Скажите, — вдруг обратился к Виктору Ростов, — а этот человек — действительно ассистент вашего друга?
Виктор задумчиво посмотрел на него и не сразу ответил:
— Да. Конечно. А почему вы спрашиваете?
— Просто он странный какой-то, — пожал плечами Ростов.
— Ну, а не странен кто ж? — усмехнулся Виктор.
Студенты невольно рассмеялись.
— Что ж, — вздохнул Виктор, — спасибо за ваш рассказ. Успехов вам в учебе…
— Извините, — спросил Нусинов, — а что теперь будет с картиной Хучрая?
— Ее не будет, — отозвался Виктор.
— Ну, а разве не стоило бы… завершить эту постановку? — заметил Нусинов. — Все-таки такой крупный мастер, как товарищ Хучрай, ее задумал… Ведь можно было бы… В память о нем…
— Что ж, — сказал Виктор, — заканчивайте свой ВГИК, приходите на «Мосфильм», и тогда мы, может быть, подумаем над этим вашим предложением…
— Спасибо, — дружно просияли студенты.
Виктор, ничего им не ответив, направился к выходу.
После разговора со студентами Виктор записал в дневнике:
«Итак, сомнений нет: Графов — маньяк и убийца.
В ту секунду, когда я со всей очевидностью понял, что это так, первым моим импульсом было немедленно бежать в милицию.
Но уже в следующую секунду я решил, что торопиться не стоит. Набрать 02 я всегда успею.
А вот вожделенная моя марочка, если я слишком поспешу, вполне может от меня ускользнуть…
Допустим, я заявлю на Графова. Но вместе с ним тут же повяжут и Галину. И чего я этим добьюсь?
Или повяжут одного Графова, а Галина (если она и впрямь так его любит, как уверяет) впадет в ступор. И я опять-таки ничего не добьюсь… Конечно, рано или поздно она придет в чувство (или я ее в него приведу). Но к тому времени милиция уже выяснит, что она являлась сообщницей убийцы, и “Аспидка” снова окажется вне зоны досягаемости…
Сегодня весь день я ходил и думал об этом. И в конце концов выработал замечательный, как мне кажется, план.
Я сейчас отчетливо понимаю, что недоумок Графов не успокоится и не прекратит отправлять на тот свет “конкурентов”, покуда его не схватят. Очень скоро он выберет себе новую жертву, а Галина, разумеется, любезно меня об этом оповестит.
