– Вот поэтому они нас, теоретиков, до некоторой степени пощадили. Дали помещение, – пояснил Сольский. – Не дворец, конечно, но все же… не выбросили на улицу. Хотя могли. Власть-то в их руках… Слушай, Нестор, а какие-нибудь документы у тебя есть?
Жуя, подбирая со стола крошки и снова отправляя их в рот, он изучал бумаги, которые положил перед ним Махно.
Нестор смотрел на него с жалостью и горечью. И это тот самый человек, который, выходя из тюрьмы, обещал всем новую, свободную, счастливую жизнь, волю и радость!
– Вот! Это хорошая бумага! – Сольский выбрал из кипы одну справку. –
– А при чем тут Кремль?
– А где ж ты еще ордер получишь? Теперь все ордера только в Кремле и выдают. И на табак, и на воблу… Проси сразу комнату!
– В гостинице?
– Не знаю, это уж где дадут… А гостиниц теперь нет. Есть Дома Советов. Для проживания большевистского руководства. А чтоб без ордера поселиться – ни-ни! Строго.
– И шо, вот так прямо в Кремль и идти? – недоумевал Махно. – За бумажкой?
Сольский пожал плечами. Не понимает еще товарищ новой жизни, ох не понимает!
– Да! Вот так! За бумажкой! – подтвердил Зяма. – Но сегодня уже поздно. Сегодня как-нибудь…
Они какое-то время сидели молча. Нестор думал, как бы ему избавить Зяму от своего присутствия. Видимо, о том же думал и Сольский.
– Слушай, Нестор, – осенило Зяму. – А что ты скажешь, если я отведу тебя к Шомперу переночевать. В Союз идейной пропагады анархизма. Он там теперь комендантом. Исак Шомпер. Наш сокамерник. Да ты, верно, помнишь его?
– Еще бы, – буркнул Нестор. – Спиноза!
– Булок ему отнесешь… Только не в чемодане. Лучше за пазуху положи!
Но булок, заметил Махно, оставалось всего штучки три…
Здание с громкой вывеской «Союз идейной пропаганды анархизма» оказалось не то сараем, не то бараком, каких немало еще было даже в центре Москвы. Облупленные стены, в окнах стекла кое-где заменены фанерой или досками.
Исак, ничуть не изменившийся, с такими же вьющимися полуседыми лохмами, в кургузом пиджачке, сидел в «библиотеке» – комнате, заваленной книгами и газетами.
– Нестор?.. Ну, рад! Ну, рад! – Шомпер стиснул Нестора в объятиях, отскочил, чтобы получше его разглядеть, затем вновь прижал к груди. – Собираются, собираются соколята в родное гнездо! – Он все еще не утратил склонности к высокому «штилю». – «О, жаждал встретить я собрата, он снился мне в тяжелый час…»
Махно выложил булки на заваленный исписанной бумагой, газетами и книгами стол, и Шомпер вмиг смолк, сраженный увиденным.
– Хлеб! Белый хлеб! – патетически воскликнул он.
– Смеркается, – возвратил всех к прозе жизни Сольский. – Скоро комендантский час. Оставишь его переночевать?
– А ордер есть? – жуя, спросил Шомпер.
– Не успеет он уже. Завтра.
– Гм… гм… – недовольно промычал анархист.
– Ладно, – решительно сказал Махно. – Я где-нибудь на вокзале…
– Да что ты! – замахал руками Сольский. – Нашел место! Там-то тебя сразу и сцапают!..
– Гм… А какие-нибудь документы у тебя есть? – спросил Шомпер.
– У него все есть! Я смотрел! Нам бы с тобой, Исак, такие бумаги! – восторженно подтвердил Сольский наличие у Нестора нужных документов. – Ну, я побежал. Совсем стемнело. Мои будут беспокоиться… Семья!
Шомпер разложил для Нестора на полу в качестве постели кипы газет «Анархия».
– Наша газета. Бумага, правда, плохая, зато спать на ней мягко. – Он провел ладонью по газетам, будто погладил домашнее животное. – К сожалению, плохо расходятся. Увы! Не дорос народ!
– Нам бы такую в Гуляйполе! – вздохнул Нестор, укладываясь.
– Зачем? Людей грамотных у вас мало.
– Делать газету – грамотеев у нас, и верно, мало. А читать бы – читали! Хоть по складам! Только давай!
– А сытно у вас? – спросил Исак.
Махно невесело улыбнулся:
– Если б не немцы, было бы сытно. Грабят. И паны тоже землю назад отбирают. Не было б этого, галушек, сала было б у нас несчетно.
Шомпер сглотнул слюну:
– Да… Новороссия! Хлебный край!
– Да не в том дело, шо Новороссия, а в том, шо мы свою республику сотворили. Анархическу, вольну! Земли вдоволь. Добро панское людям роздали. Голодных не стало… Люди в нас поверили, от шо главное!
– Хорошо, хорошо. – Шомпер потирал руки. – Анархическая вольная республика! – Взгляд его мечтательно устремился вверх. – И ты, стало быть, во главе?
Нестор помрачнел.
– Была республика. И я был во главе. Был… Да все как-то не так вышло. Не хотел я во главе. Думал, шоб все сообща, громадой, миром. На сознательности. А люди захотели, шоб я вожжом был, властвовал. Я хотел як все, а они… Эх! – Он махнул рукой и смолк, не желая рассказывать о личном.
– Не доросли еще! – пробормотал Шомпер, теребя бородку. – А быть вождем – тяжкая ноша. Ни семьи, ни угла, ни простого счастья. Христова доля, брат! Хотя и Христос не хотел быть вождем! Только учителем!
– Это анархическая наука так теперь толкует? – спросил Нестор с неожиданным интересом.
